ЛитБлог
Книжные новинки и рецензии на них
Filed under Разное

В издательстве СЛОВО/SLOVO вышла книга Кати Перцовой “Мой Ив Сен Лоран”.
Автор книги Катя Перцова 20 лет проработала в Доме моды Ива Сен Лорана. Уехав из Советского Союза в 1980 году, она будто очутилась на другой планете — в Париже, в Доме Yves Saint Laurent.

Купить: К.Перцова “Мой Ив Сен Лоран”

Ив Сен-Лоран очень любил Россию. Во многих его коллекциях ощутимо влияние русской культуры, а коллекция 1976 года и вовсе была создана по мотивам русских балетов Дягилева. В окружении Ива Сен-Лорана было много знаменитостей русского происхождения. Даже всем своим бульдожкам он давал русскую кличку Мужик.
Именно изображение «русского» Ива Сен-Лорана – важный акцент книги Екатерины Перцовой. Одновременно с этим книга охватывает всю историю знаменитого модного дома. А взгляд на мир французской моды глазами русской парижанки особенно интересен. В книге много иллюстраций, которые публикуются впервые.

«Долгие годы дружбы связывают меня с автором этой книги, которую я горячо рекомендую всем ценителям современной моды, а также ее прошлого и будущего. Двадцать лет Катя Перцова, москвичка, уехавшая из Советского Союза в 1980 году и ставшая настоящей парижанкой, работала в Доме Yves Saint Laurent. Ее рассказ о кухне моды представляет собой увлекательное чтение», – Александр Васильев

«Каждый день я приходила на работу в праздничном настроении – передо мной в декорациях потрясающего особняка в самом роскошном квартале Парижа разыгрывался фильм о жизни самого знаменитого Дома моды, и я была его участником», - Катя Перцова


Катя Перцова. Русская парижанка, дизайнер, cтилист французской моды. Карьеру начинала в мастерских Большого театра, двадцать лет сотрудничала с Домом Yves Saint Laurent и Домом Сartier. Рисовала ткани и многочисленные аксессуары: коллекции бижу, драгоценных украшений, платки, шарфы, зонтики, детскую одежду, постельное бельё, запонки, галстуки, перчатки, зажигалки, ручки, очки и т.д.


“Мой Ив Сен Лоран” – книга для всех, кто интересуется модой, кому небезразличны заветные инициалы YSL.
Катя Перцова рассказывает удивительную историю рождения знаменитого Дома Yves Saint Laurent и раскрывает тайны закулисья мира моды.
Помимо авторских воспоминаний в книгу вошли рассказы близких Сен Лорану людей о ключевых моментах в истории одного из ведущих модных Домов.
В книге много иллюстраций, которые публикуются впервые.
Автор книги Катя Перцова 20 лет проработала в Доме моды Ива Сен Лорана. Уехав из Советского Союза в 1980 году, она будто очутилась на другой планете – в Париже, в Доме Yves Saint Laurent.
Ив Сен-Лоран очень любил Россию. Во многих его коллекциях ощутимо влияние русской культуры, а коллекция 1976 года и вовсе была создана по мотивам русских балетов Дягилева. В окружении Ива Сен Лорана было много знаменитостей русского происхождения. Даже всем своим бульдожкам он давал русскую кличку Мужик.
Именно изображение “русского” Ива Сен Лорана – важный акцент книги Екатерины Перцовой. Одновременно с этим книга охватывает всю историю знаменитого модного дома. А взгляд на мир французской моды глазами русской парижанки особенно интересен.

С разрешения издательства “СЛОВО” публикуем отрывок из книги “Мой Ив Сен Лоран”:

ПЕРВЫЕ ШАГИ В ДОМЕ YSL
В первый день меня представили моему непосредственному начальнику господину Ликару, я познакомилась с его секретаршей Мартин Кардо. Клод Ликар начинал с Сен Лораном еще у Диора и стоял у самых истоков Дома. Он был высокого роста, худой, с короткими седыми кудрявыми волосами и веснушками на лице. Господин Ликар был всегда элегантен, его твидовые пиджаки английского стиля, галстук и рубашка составляли изысканную цветовую гамму, были внимательно подобраны; немного насмешливая улыбка не сходила с его лица; он любил пошутить, никогда не нарушая серьезного отношения к работе. Мое первое рабочее место оказалось в студии стилистов Филиппа Торосиля и Тоши Муна — оба рисовали модели готовой одежды для лицензий; один — мужской, другой — женской.
Войдя в комнату, я оказалась перед пустым столом, на котором лежали аккуратная стопка писчей бумаги, ластик и коробка простых карандашей staedtler 2B синего цвета. Это карандаши отличного качества, Ив Сен Лоран всегда рисовал только ими, и все стилисты вокруг, разумеется, тоже. Наш офис располагался на фасадной стороне дома, над самым входом. Светлая просторная комната, большое окно выходило на широкую авеню Георга V, прямо на пышные кроны платанов; на другой стороне напротив светился фасад знаменитого кабаре Crazy Horses. Перед окном два стола стояли друг против друга, мой поставили при входе. На стене висела большая фотография Сен Лорана, а под ней стояла низкая мебель с большим количеством прозрачных ящичков с разноцветными образцами тканей, размещенными по цветам; там были всевозможные оттенки от пастельных до самых ярких. Такая же мебель стояла в студии Маэстро. Хотелось вытащить ящички и поиграть в шелковые лоскутки, потрогать их, разложить на столе, сделать композиции — в них было что-то волшебное. Потом мы всегда их использовали при составлении цветовых гамм для всевозможных коллекций, это очень помогало: сразу видно, какие сочетания цветов будут наиболее удачными, какие цвета основные, какие второстепенные.
Я села за новый рабочий стол, и меня охватил ужас от его девственной пустоты; мне было непонятно, с чего начать, до чего дотронуться. Никто не был со мной особенно любезен, я не чувствовала к себе расположения, на меня смотрели как на чужую, как на белую ворону, мне стало не по себе. Я не знала, что делать, никто не объяснил, чем я могу быть полезна. Позже я поняла, что была для них сюрпризом, их не предупредили и не спросили, нужна ли я им; просто велели добавить стол и привели новую стажерку туда, где было свободное место. Можно сказать, что стилистов уплотнили; до моего появления они вдвоем сидели в этом роскошном офисе, теперь нас было трое. Филипп был на месте и отнесся ко мне скептически, а Тоши еще не вернулся из отпуска, который проводил у себя в Японии.
Первые дни были очень трудными, обстановка напряженной, многие заходили со мной познакомиться скорее из любопытства, чем из желания принять в свою компанию. Мне казалось, что все друг друга знают, дружат, давно вместе работают в полном согласии и обладают недоступными мне секретами. Все были красиво одеты и надушены: мужчины чисто выбриты и подстрижены, в классических костюмах безупречного покроя и галстуках; дамы всегда накрашены, аккуратно причесаны и одеты «от Сен Лорана». Шелк, кашемир, тончайшая шерсть, хлопок и лен высшего качества, немыслимые украшения, бусы из разных материалов, браслеты, шали — все это представляло палитру изысканных расцветок; сочетание форм, цветов и аксессуаров, казалось, было девизом сотрудников этого Дома. Особенно артистично выглядели те, кто работал с Маэстро в здании на авеню Марсо. Никогда нельзя было увидеть один и тот же туалет с одними и теми же аксессуарами, это считалось верхом дурного тона. Каждый день начинался с обсуждения новых достижений в одежде: какой у вас красивый галстук, как вам идет это платье. Ты попала в точку, как раз такой фасон надо в этом сезоне…
Как вы подобрали?.. Эта синяя юбка прекрасно сочетается с кофточкой цвета морской волны, а какие у вас красивые кораллы…
Действительно, было трудно удержаться от комплиментов, к тому же это давало тему для разговоров. Усилия, приложенные утром перед зеркалом, были достойны одобрения. Иногда можно было почувствовать на себе неодобрительный взгляд —ошибки вкуса осуждались молча и не прощались…
Вначале мне давали работу в студии, тогда еще созданием некоторых лицензионных линий занимались дизайнеры, приближенные к Маэстро. Они придумывали и рисовали зонты, банные и пляжные полотенца, постельное белье —дизайн предметов для домашнего интерьера и, конечно, аксессуары: украшения, пояса, сумки и прочее. Все это представляло собой значительную часть работы, выполняемой между подготовками коллекций разных сезонов готовой одежды и от кутюр.
Первое, что мне предложили сделать, —эскизы разных расцветок набивной ткани для зонтов. Одна манекенщица между делом, за разговором нарисовала маленький зонтик, на котором был изображен идущий косой дождик. Этот рисунок имел большой успех и был реализован в различных расцветках. К цветовым гаммам в Доме относились с большой ответственностью, малейшее отклонение от заданного оттенка —и эскиз непригоден, все надо переделывать.
Мне дали листок, на котором были прикреплены булавками крошечные кусочки шелка в определенной последовательности; цвета были так насыщенны и их сочетания так гармоничны, что я долго хранила у себя этот небольшой листок; к большому сожалению, в одном из переездов он потерялся. Для выполнения работы мне понадобились краски и кисти, ватман, цветная бумага и прочие принадлежности для рисования. Меня послали к главному бухгалтеру, и господин Паво под честное слово выдал мне 1000 франков, чтобы я купила все, что мне нужно для работы. Для того времени это была солидная сумма, почти треть моей месячной зарплаты. Я отправилась в магазин Дюпре на улице д’Артуа, огромный магазин, где было все, о чем может мечтать каждый художник и дизайнер: сотни тюбиков гуаши разных цветов, колонковые кисти всех размеров и форм, цветные карандаши, фломастеры, пастели, бутылочки с чернилами, цветная бумага, альбомы для рисования. Глаза у меня, конечно, разбежались. Мне никто не давал советов, какую выбрать гуашь, какие купить цвета. Надо было решать самой. Я сосредоточилась и постаралась сделать выбор. Разброс цен тоже был значительный, разные пигменты стоили по-разному. Я выбрала несколько колонковых кистей среднего размера с тонкими кончиками; я знала, что рисовать мелочи такими удобнее, чем совсем мелкими. Потом гуашь, несколько тюбиков цинковых белил и подобрала цвета по интуиции. Мне удалось угадать, и купленный ассортимент кистей и красок позволил выполнить первое порученное задание. Я немного успокоилась, начала понимать, что смогу найти свое место в этом жужжащем улье, применить мои навыки и способности.
Каждый раз я ходила с папкой рисунков между домом № 7 на авеню Георга V и № 5 на авеню Марсо, иногда по нескольку раз в день, забирать и относить работу в студию. Попадая в святую святых, я видела, чем живет этот удивительный мир приближенных к Маэстро. Заходить в его студию было не принято, приближенные не позволяли нарушать царившую там атмосферу. И мне требовалось набраться храбрости, чтобы перешагнуть через порог студии. Сдавая работу ассистентам Маэстро, либо Мари-Терез Эрзог, либо Лулу, я невольно наблюдала за тем, что происходило вокруг. Однажды меня поразила одна сотрудница, которая выходила из студии, пятясь назад, чтобы не сказали плохого за ее спиной.
Дом походил на настоящий улей, работа в котором никогда не прекращалась. В комнате стоял длинный стол, напротив большое зеркало во всю стену, как и в студии, стояло множество рулонов разных тканей. Здесь на полках хранили карточки моделей от-кутюр, чтобы можно было в любой момент повторить модель из той же ткани и с теми же пуговицами. Здесь же принимали разных поставщиков, работа кипела: кто-то приходил с коробкой тончайших лайковых перчаток, кто-то приносил перья марабу, кто-то вышивку к последней коллекции или образцы тканей. Здесь же госпожа Муньёз выбирала разные оттенки тканей; Мари-Терез —кожу и фурнитуру для сумок и поясов; Лулу де Лафалез принимала ювелиров и выбирала украшения. Все это могло одновременно происходить в одной комнате, одни выходили, другие входили, иногда дверь в соседнюю студию была приоткрыта и там можно было видеть сидящего за столом Маэстро и его верного бульдога Мужика. Иногда Мужик выбегал в коридор; это всегда означало, что хозяин на месте —они никогда не расставались.
Когда Ив Сен Лоран присутствовал, обстановка была более напряженной. Если он был в плохом настроении, молча страдал, потому что коллекция до последнего момента его не удовлетворяла, тогда страдали все. А после успешного показа царила праздничная атмосфера, все были счастливы и горды, что принадлежат этому удивительному миру.
Время шло, мое окружение стало ко мне привыкать. Приехала из Италии стилистка Анн, в окрестностях озера Комо она занималась подборкой расцветок для шелковых тканей для галстуков. Мы стали вместе работать под началом Клода Ликара. Лицензий было бесконечное количество и для многих коллекций требовались набивные ткани, узоры для трикотажа, эскизы всевозможных аксессуаров. В это время нас было всего двое в отделе текстильных аксессуаров, Анн и я. Мы составляли цветовые гаммы, рисовали эскизы для тканей и разрабатывали новые линии аксессуаров, которые все время прибавлялись, количество контрактов росло. Анн уже давно здесь работала, до основания отдела лицензий она начинала в студии Маэстро. Сначала я ей помогала в подготовке коллекций, но довольно быстро стала сама заниматься подготовкой ряда линий аксессуаров, представляя непосредственно мою работу начальству.
В основном лицензионные контракты предназначались для разных стран: Японии, Италии, Бразилии и других. Большая часть лицензий принадлежала японским партнерам и была рассчитана на японского покупателя. Фирма YSL пользовалась огромной популярностью в Японии, до середины 80-х конкуренция ограничивалась несколькими французскими фирмами: Chanel, Dior, Сardin, Givenchy и Kenzo; уже позже на арену вышли новые молодые дизайнеры.
В число коллекций, изготовляемых по лицензионным контрактам, входили женская, мужская и детская одежда и многочисленные аксессуары; изделия из кожи —дамские сумки, мужские портфели, бумажники, кошельки, пояса и ремни; платки и шали, запонки и булавки для галстуков, украшения из драгоценных и недрагоценных металлов, обувь, оправы для очков, постельное белье, полотенца и банные халаты, носки и колготки, пижамы, ночные рубашки, косметические сумочки и еще многое другое. Чего мне только не довелось нарисовать за годы работы в Доме: джинсовые карманы и всевозможные строчки, на которых должен был красоваться наш логотип, перчатки, зонты, запонки, формы и узоры для фарфора и столовых приборов, хрусталя и коллекции одежды. Некоторая специфическая продукция существовала только для японского рынка. Например, фирменные одеяла и покрывала, домашние тапочки; ведь в Японии каждый должен разуться, войдя в дом, и быстро сунуть ноги в расставленные при входе шлепанцы; фирменные красивые тапочки —показатель престижа хозяев. В парах тапочек не было правой и левой —обе одинаковые: размер всегда один, редко встречалась разница между мужскими и женскими.
Коллекции были огромными, готовились, как и все остальные, два раза в год. Тапочки были бархатные с кружевами и аппликациями, и пушистые меховые под пантеру, теплые для зимы и легкие хлопчатобумажные всех возможных расцветок, однотонные или из набивной ткани для лета —и всегда сверху на виду логотип: вышитые переплетенные узнаваемые буквы YSL. Мы всегда получали пробные экземпляры; как часто в обувной продукции, была только одна туфля из пары; мы потом их разбирали для себя и ходили в разноцветных, стоило только подобрать одинаковые модели, например одна нога розовая, другая зеленая. Еще делали фартуки для японских хозяек —от обычных кухонных до парадных. Фартуки-блузы рисовали как платья, делали целые коллекции и примеряли на манекенщиц, когда сдавали работу. Одни были кокетливые, с оборочками, другие кружевные, были и в цветочек и в клеточку —японские хозяйки гостей встречают в красивом переднике. Мне также довелось рисовать носовые платки, которые были очень популярны у японцев, —во влажном климате они привыкли промокать капли пота на лбу чистыми батистовыми платками. Предметы, созданные не из текстиля, назывались «твердыми»: очки, фарфор, хрусталь, серебряные и золотые украшения, предметы для курящих, ручки с золотым пером, бумажники, кошельки… Все это было рутиной, кроме нескольких коллекций, над которыми мне действительно было очень интересно работать.
Через месяц моей работы в студии аксессуаров вернулся японский дизайнер Тоши Мун из поездки в Японию к родителям. Его рабочий стол стоял напротив моего, около окна. Тоши по происхождению кореец, не очень похож на японца, высокий, стройный, красивый, с копной черных густых волос, когда он улыбается, прищуривается и его темные глаза превращаются в щелочки. Он всегда предельно элегантен, каждый день в новом костюме, рубашка и аксессуары всегда подобраны безукоризненно, цветовая гамма завершается шелковым галстуком и платочком в верхнем кармане пиджака. Конечно, как говорят злые языки, у него только на галстуки месячный бюджет в три тысячи франков, зарплата позволяет. Он действительно на хорошем счету, занимается коллекциями мужской и женской одежды, часто работает с японскими лицензиатами, правда, никогда не говорит с ними на родном языке, всегда через переводчика. Часто он работает с самим Ивом Сен Лораном и его ассистентами, участвует в подготовках коллекций.
У меня с Тоши очень быстро сложились хорошие отношения, было много общих тем для разговоров: мы делились мнениями о сделанной работе, об искусстве, выставках, о жизни. Он совершенно не интересуется женщинами и даже ревнует, когда на улице на меня, а не на него обращают внимание проходящие мужчины, замечает это с легкой досадой. Его отношение к женщинам скорее профессиональное, так как он их одевает; у него всегда внимательный взгляд, подход чисто эстетический: это тебе идет, этот цвет с этим не сочетается, не носи брюки, тебе больше идут юбки и платья и так далее. Я действительно долго не носила брюки, зная, что это ему не нравится.
Каждый раз, приходя на работу, мы подвергались своего рода тестированию: удачно ли выбран сегодняшний наряд, правильно ли подобраны аксессуары, —лучше не допускать ошибок, это сразу замечают; все стараются, положение обязывает. Правда, далеко не всем удавалось быть элегантными и удачно использовать те дорогие сенлорановские туалеты, которые мы выбирали бесплатно каждый сезон. Мы часто с Тоши вместе обедали, ходили на выставки в перерыв или в выходные, я могла с ним многим поделиться, он мне помог лучше понять среду, в которой я оказалась, объяснял ее тонкости.
Я стала привыкать к новому окружению, на меня меньше смотрели как на незваного гостя. Я подружилась с Анитой, стажировавшейся в нашем отделе, ее специальность —английский язык. Оказалось, что мы с ней настоящие близняшки: совпадают не только наши дни рождения, но и год. Мы вместе отпраздновали наше 22-летие накануне 8 мая, первый праздник устроили на работе, наши новые коллеги преподнесли нам два потрясающих букета из цветочного магазина на углу авеню Марсо и авеню Георга V. Этот магазин-миф больше не существует, но таких ароматов, такой красоты цветов и гармонии, царившей там, я больше не встречала. Мы часто проходили мимо: в теплую погоду при открытых дверях невозможно было не почувствовать тончайшие ароматы, которые распространялись на всю улицу, а зимой хотелось приоткрыть тяжелую стеклянную дверь, чтобы только на мгновение вдохнуть его атмосферу. Мои новые коллеги бурно обсуждали предвыборную компанию; спорили, кто имеет больше шансов победить. Одни —заядлые роялисты; другие не скрывают уверенности, что президент Жискар д’Эстен, представитель правой партии, останется у власти, настолько его конкуренты незначительны. Мало кто верил в шансы левого кандидата Франсуа Миттерана, хотя он уже не в первый раз баллотировался в президенты. Оказывается, у него было немало прогрессистов-болельщиков.
Наступил решающий день 10 мая. Как только бюллетени были подсчитаны и результаты объявлены, красная роза, символ социалистической партии Франции, появилась на улицах Парижа —победил Франсуа Миттеран. Красную розу на зеленом стебельке с двумя листочками нарисовали по трафарету буквально на каждом переходе, на каждом углу, на асфальте, на стенах домов, на столбах. Это произошло за одну ночь. На площади Республики собралось несметное количество молодежи, установили гигантский деревянный помост, вечером был бесплатный концерт звезд начала 80-х. Народные праздники на площадях Республики и Бастилии длились всю ночь, толпы молодежи прогуливались по улицам города, Париж
гудел и ликовал. К власти пришел обещавший перемены лидер социалистической партии, правые проиграли, наконец-то восторжествуют настоящее равенство и братство. Казалось, приподнятое настроение распространилось на всю Францию.
На первый взгляд для мира высокой моды —это удача. Назначенный Миттераном новый министр культуры Джак Ланг увеличил бюджет своего министерства за первый год с 3 до 6 миллиардов франков. Теперь все формы искусства —фотография, рисунок, живопись, дизайн, музыка и, конечно, мода —должны найти новый способ самовыражения, выйти на улицу, стать более доступными для общества.
Существует мнение, что французская мода является послом, представляющим культуру и утонченный вкус своей страны за ее пределами. Пьер Берже в это время был президентом Палаты профсоюза высокой моды. Благодаря давнему знакомству с господином Лангом он добился постоянного места для презентаций коллекций готовой одежды в Лувре.
И до реконструкции Лувра и его подземных помещений белые шатры для показов раскидывали в Квадратном дворе Лувра вокруг фонтана под открытым небом. Два раза в год, в октябре и марте, во время Недели готовой одежды здесь можно встретить всех профессионалов моды от самых знаменитых мировых дизайнеров и журналистов до никому не известных помощников и организаторов события, снующих вокруг павильонов, где идут показы. Вход в эти дни только для профессионалов, строго по приглашениям перекрывают все возможные подходы к площади, простым зевакам туда не проникнуть. Весь модный бомонд собирался одновременно в одном месте, журналисты переходили из одного шатра в другой —легче охватить сразу нескольких дизайнеров, не бегая по Парижу целую неделю. Первый показ готовой одежды Ива Сен Лорана в октябре 1981 года я видела еще в садах Булонского леса, и тогда, как мне рассказывали, каждый раз требовалось находить новые места для презентаций. Теперь основные показы продолжают проходить в Лувре, но уже под землей, и дизайнеров стало так много, что журналистам опять приходится бегать по всему Парижу. Снова входят в моду необычные, оригинальные места для дефиле в самых неожиданных районах Парижа.

Купить: К.Перцова “Мой Ив Сен Лоран”

Комментариев (0) Posted by Said on Понедельник, ноября 7, 2011


You can follow any responses to this entry through the magic of "RSS 2.0" and leave a trackback from your own site.

Post A Comment