ЛитБлог
Книжные новинки и рецензии на них
Filed under романы

Сергей Минаев - The Tёлки. Повесть о ненастоящей любви

Издательская группа АСТ представляет книгу “THE ТЁЛКИ” от создателя “Духless” и “Media Sapiens” Сергея Минаева. В свое время “Духless” всколыхнул поколение 30-летних, о которых был написан. “The Тёлки” – это психологически точный и, как всегда у Минаева, меткий и язвительный портрет поколения 25-летних. “The Тёлки” для тех, кто всего на несколько лет моложе героев “Духless’а” и при этом так разительно от них отличается.

Купить: Сергей Минаев – The Tёлки. Повесть о ненастоящей любви

“Герой романа – бессмысленный, т.е. он не делает хороших поступков, но и сознательно злых поступков он не делает. Все его действия не несут никакой идеи. Он человек, который совершает бесполезные поступки – вот формулировка его действий. Так живет большинство депрессивно-прогрессивной молодежи. Книга адресована поколению, которому сейчас до 25-27 лет. Потому что герою 27 лет”, – говорит Сергей Минаев

Герои книги идут по жизни легко и непринужденно, много и со смаком потребляют: алкоголь, вечеринки, удовольствия, друзей, девушек. Походя делают больно близким. Весело играют в карьеру, креатив, любовь. Много смеются, много болтают, строят воздушные замки, имеют несколько параллельных романов и ни во что толком ни верят, ни к чему не привязываются.
- Это сатира, но в романе нет вывода, что же делать дальше? Я предлагаю читателям увидеть жизненную ситуацию, которая однозначно идет со знаком «-» во всех моих трех книгах, – так описывает свое новое творение автор.

С. Минаев утверждает, что “The Тёлки” – это книга о любви и женщинах. О любви, которая, уже набила оскомину, стала банальностью, затерялась в мусорной и бессмысленной рутине дней, но все равно осталось живой и настоящей. О женщинах, веселых и серьезных, легкомысленных и рациональных, влюбленных, ласковых, верящих, ждущих. О тех, кого автор так цинично назвал тёлками и так трепетно изобразил в тексте.
«В книге есть много историй. Вот самые яркие. Первая, это когда к герою подходит девушка с двумя телефонами Vertu в руках. Он ее подкалывает:
- Ты что дистрибьютер? Зачем тебе два телефона?
Она отвечает:
- У меня их не два. У меня их три. Третий в сумочке.
Второй сильный момент, когда женщины обсуждают, как они разводят своих мужиков. Это тоже система. Это зеркало мира. Все друг другу изменяют. У мужиков – любовницы, у их жен, которые оставлены дома тоже есть любовники. И как эта «зубчатая» система функционирует.
Одна из сильных сцен романа, это когда пьяный герой избивает плюшевую промо игрушку с человеком внутри. И он на следующее утро думает: «Вот это фиша к борьбе с миром витрин, осталось только трахнуть манекен в витрине ГУМа». Это полное соединение человека и бренда»
, – рассказывает Сергей Минаев.
“The Тёлки” – это уже сложившийся авторский стиль, правдивость и искренность, лаконичная ясность формулировок, увлекательно выстроенный сюжет и, самое главное, умение четко схватить и передать атмосферу и детали современности. У Минаева удивительное чутье на дух времени – в этом, пожалуй, заключается его главный писательский талант.

Сергей Минаев – бизнесмен, публицист, писатель, издатель. Родился в Москве 25 января 1975 года. Закончил Историко-Архивный Институт (РГГУ). Очень популярен как сетевой автор (его блог http://amigo095.livejournal.com).
В 2006 году вышел дебютный роман Сергея Минаева “Духless”,с первых ставший лидером продаж. Сегодня эту книгу, продающуюся колоссальными тиражами и переведенную на несколько иностранных языков, можно смело назвать культовой для целого поколения.
В марте 2007 в книжных магазинах появились новые книги Минаева – “MEDIA SAPIENS” и “MEDIA SAPIENS-2″ – которые по популярности не уступают “Духless’у”. В конце 2007 года выпущен сборник контркультурных авторов “Литпром.ru” – первая книга издательства “Литпром”, масштабного совместного проекта Сергея Минаева и Издательской группы АСТ. Создавая новое издательство, Сергей Минаев ориентировался в первую очередь на продвижение контркультурной литературы, хотя это далеко не единственное направление, которым будет заниматься “Литпром”. Издательство планирует работать с крупными авторскими брендами, самыми интересными и актуальными писателями современности.

Содержание книги “The Tёлки”:

Лена
Рита
Мисс Бродвей
Curriculum Vitae
Скромное обаяние Андрея М
Масква!
Друзья
Органайзер
Рита 2.0
В ночное
Опасные связи
Гламурный клей
Perfectil
Рэп-база
«Forever not yours»
Технологии
Стать отцом
День Рождения
Понедельник
Вторник
Корпоратив
Побег
Ольга
Спасти никого не удалось

Публикуем фрагменты из книги “The Tёлки” предоставленные издательством АСТ:
ГЛАМУРНЫЙ КЛЕЙ

Уже нынешнее поколение россиян будет жить дольче, гучче и версаче.
Журнал «Крокодил», октябрь—ноябрь 2007. Я приезжаю в бар «Симачев» около одиннадцати вечера. На площадке перед входом стоят пятеро молоденьких девушек и двое предпринимателей среднего возраста. Девушки делают вид, что курят, предприниматели делают вид, что говорят по мобильным. Очень душно. Не найдя знакомых лиц, захожу. Там еще более душно. Очень много людей. Протиснувшись к бару, делаю попытку приблизиться к стойке и заказать «мохито», но попадаю в клещи двух крепких «фитнесс-форева» парней, выпасающих у бара своих коз. Значит, в другой раз.
Двигаюсь к диджейской стойке, машу рукой стоящему за пультом Феде Фомину, но он нагнулся и не видит меня. Играет песня Никиты «Улетели навсегда», года этак 1995-го. Интересно, это старперы пытаются вернуть молодость с помощью стремных треков? Но додумать мысль до конца у меня не получается. На припеве все поднимают руки вверх, девушки визжат, кто-то изтанцоров оступается, толкает меня, и я врезаюсь спиной в свисающие с потолка гирлянды из стеклянных бус, отгораживающие основной зал от танцпола. Меня выдавливают сквозь бусы к столикам. Я наступаю кому-то на ногу, слышу «бля», оборачиваюсь, ищу глазами Ленку, но вместо нее обнаруживаю сидящую за сдвинутыми столами шумную компанию с Антоном в глубине. Кому наступил на ногу, я так и не понял. Впрочем, какая разница?
Антон, заметив меня, просит сидящего рядом парня подвинуться и приглашает к столу. За столами семеро мужиков и пять девушек. Мужики выглядят лет на сорок, хотя им едва ли за тридцать пять. Все прилично бухие и очень стильные. Самое страшное в том, что Я НИКОГО ИЗ НИХ НЕ ЗНАЮ! Антон тут самый молодой (не считая девушек, разумеется, они как феи, без возраста). На столе только виски и шампанское «Ruinart». Я сажусь рядом с Антоном, причем никто даже не оборачивается в мою сторону — дешевые снобы.
— Привет! — Я пожимаю Антону руку. — А кто все эти люди?
— Отдыхающие, — улыбается Антон, блестит глазами и трет переносицу.
— Нюхал, что ли?
— Отмечаем день рождения Даева и выход на экраны телесериала «Отчаянные домохозяйки», к которому я музыку писал. — Антон игнорирует прямой вопрос, снова улыбается и поясняет: — Тут ребята с канала, пара продюсеров, мой партнер Димка, верхушка компании Даева и телки.
В его голосе сквозит превосходство, а фразу «ребята с канала» он говорит с особым придыханием. — Кстати, я тоже на день рождения Даева, только не знаю, кто это. Меня моя… э… девушка пригласила.
— Какая? Решетникова?
— Тс-с-с, — затыкаю я его. — Ленка.
— А, Ленка. Есть тут такая. Куда-то отошла с подругой.
— А при чем тут компания Даева? А какой канал? А виски заказывать у бара? — Я стараюсь получить максимум информации, чувствуя, как отношение Антона к присутствующим передается и мне.
— Компания Вадима, «КД», купила в сериале продакт-плейсмент для своих духов. — Антон придвигает мне бокал с виски. — Телок не знаю.
— Ясно. — Я делаю глоток. Какой канал как раз неясно, видимо, очень крутой.
— Андрюша, привет! Рита, давай я тебя познакомлю со своим молодым человеком! — слышу я Ленкин голос.
У меня моментально холодеют конечности. Я медленно оборачиваюсь, но, к счастью, Рита — это не Решетникова.
— Привет! — Мы целуемся, я киваю Рите, Антон смотрит на происходящее с большим интересом.
— Лена, познакомься, это мой лучший друг Антон, я даже не представлял, что его здесь встречу.
— Мир тесен, — сакраментально замечает Рита.
— Рита, Андрей работает в представительстве WalMart в Москве, — начинает Лена. — А еще пишет колонку в «Одиозный журнал».
— О, так мы коллеги? Я отвечаю за пиар в «МЕTRO»! Так вы уже вышли на рынок? А кто у вас отвечает за пиар? А почему вы не были представлены на конференции по рознице на прошлой неделе? — Слишком много вопросов, darling. Мы пока не делаем большой помпы из нашего присутствия. Вот как откроем первый магазин, все сразу будет понятно…
— А в каком районе строитесь? За МКАДом или совсем в области? — не унимается эта корпоративная стерва.
— Рита, давайте не будем о работе, — благожелательно улыбаюсь я.
— Рита, а давайте выпьем! — приходит на помощь Антон.
— Я тебя так долго ждала, думала, не придешь, — шепчет Ленка.
— Дела, зайка, прости, что опоздал. Но я ведь пришел!
— Better late, then never, — улыбается Ленка. — Я соскучилась. Пойдем потанцуем?
— Сейчас, любимая, с народом познакомлюсь, — киваю я. Удивительно, я ловлю себя на мысли, что первый раз назвал ее «любимой». Это после Кати, наверное. Становится грустно.
К столу подходит худой чувак лет тридцати пяти, среднего роста, в темном костюме. Белая рубашка расстегнута до середины груди, на небритом, утомленном лице блуждает неясно кому адресованная улыбка, в правой руке — откупоренная бутылка шампанского. Он опирается левой рукой о стол, и я замечаю на его запястье каучуковый браслет со стальными вставками. Начинает играть Mika — «Grace Kelly».
— У Мика голос, как у Меркьюри, один в один. — Чу¬вак приглаживает коротко стриженные волосы, взъерошенные гелем. — «Why don’t you love, why don’t you love me, without making me try?» — Он подпевает, наклоняется, обнимает за плечи девушку, сидящую к нему ближе

<…>

КОРПОРАТИВ

Когда Таня Буланова закончила на бис «Ясный мой свет», а аплодисменты отгремели, расторопные официанты обнесли гостей роллами, и в зале погас свет. Затем зазвучали бравурные трубы, и на сцену вышел ведущий.
— Дамы и господа! — истерично начал он. — Уважаемые гости! Через несколько секунд на сцене появится долгожданный сюрприз! А пока разрешите передать микрофон старому другу юбиляра, партнеру по бизнесу, и не только… — ведущий оторвался от бумаги и игриво оглядел зал. Послышались сдержанные смешки. — Не только по бизнесу, но и по футболу! Алексею Ивановичу Добрусину! Просим, Алексей Иванович!
— Что значит «партнер по футболу»? С каких это пор в футбол играют вдвоем? — удивился Ваня.
— Может, они в настольный футбол гоняют? — предположил я.
— Скорее, играют в одной команде сдвоенный центр. Нападающие таранного плана, — криво усмехнулся Антон.
Тем временем ассистентка ведущего, взмахивая рукавами вечернего платья, перелетела на другой конец зала и вручила микрофон тучному лысому господину, обладателю окладистой бороды и очков в золотой оправе. Мужчина встал, отер салфеткой губы, пару раз крякнул и начал:
— С возрастом понимаешь, что дороже всего стоит настоящая мужская дружба…
— Добрусин стоит три с половиной ярда, — раздался сзади чей-то шепот.
— Господи, прости нас всех! — Антон закрыл лицо ладонями.
— Ты тут не бесплатно работаешь, моралист, — шепнул я ему на ухо.
— Так вот, хочу сказать, что Владимир Яковлевич, а для меня просто Вова, — Добрусин обвел взглядом близлежащие столы, — является эталоном настоящей дружбы…
— Интересно, им всем один и тот же копирайтер речи пишет? — спросил Ваня, отправляя в рот «Калифорнию».
— Копирайтеры разные — уровень один, — улыбнулся Антон.
Я постепенно начинаю оживать. После виски, мрачных разговоров с самим собой и борьбы со временем я незаметно уснул. Удивительно, но мне ничего не приснилось, я даже не потел, как сегодняшней ночью. Разбудил меня Антон, который начал долбить ногой в дверь, бросив попытки до меня дозвониться. Он вошел, сделал кофе, дал мне сигарету и таблетку успокоительного, поговорил со мной минут десять и привез в «Паризьен». И вот я сижу за столом вместе с ним и Ваней и украдкой ощупываю себя под мышками и в паху. Лимфоузлы все еще увеличены, зато в животе перестало урчать, и ломота в теле почти прошла. Я даже пытаюсь улыбаться присутствующим, прошу виски, но, увидев настороженный взгляд Антона, наливаю себе сока.
— Чуваки, загадать загадку? — предлагаю я. — Что такое: «первое слово дороже второго»?
— Не знаю. — Ваня сдвигает брови. — И что же?
— Кока-кола! — ржу я.
— Не понял? — переспрашивает Ваня.
— Ну, кока дороже колы, что тут непонятного? Ваня заходится в приступе хохота.
— Это не его, ему Саша Соркин рассказал, — уточняет Антон. — Нехорошо юзать чужие шутки!
— Ой, я тебя умоляю! Какая разница? — говорю я и отворачиваюсь.
Добрусин продолжает свою телегу, пересыпая речь фразами типа «прошли разные жизненные ситуации», «вырастили детей», «вспоминается молодость», «вместе уже долгие годы» и «счастье иметь такого друга». Мы практически синхронно поглощаем роллы, уставившись на ведущего.
— «И крепкого здоровья», — произносит Антон.
— Чего? — не понял я.
— И, конечно, крепкого тебе здоровья! — закончил поздравление Добрусин.
— А-а-а…— понимающе кивнул Ваня.
— Слово предоставляется Маргарите Николаевне Волковой, главному бухгалтеру «Транс-бетона»!— так же восторженно взвизгнул ведущий.
Встала Волкова, женщина лет пятидесяти, похожая на сувенирную поделку народных умельцев: матрешко-образная фигура затянута в красный пиджак и прямую юбку, массивные золотые украшения из дутого золота, высокая прическа, очки.
— Я хочу прочесть стихи, — произнесла она, кашлянув и немного покраснев.
— Ну, Маргарита Николавна, как всегда! Оригинал! Творческий человек! — послышалось в зале. Кое-кто захлопал. Выдержав паузу, Волкова начала читать по бумажке:
Вы ведете наш корабль
Сквозь работы океан.
Если где-то ждет буран,
Все предвидит капитан.
«Трансбетонный» коллектив
Знает — он такой один!
Без сомнений и укоров
Всем подскажет Ларионов,
Но и мы не отстаем!
Золото побед куем…
— Интересно, она сама эту хуйню написала? — осторожно спрашиваю я, ни к кому конкретно не обращаясь.
— Нет, это Шиллер, в ее переводе, — так же в никуда бросает Антон, отодвинув приборы.
— Кто? — разворачиваюсь я к нему.
— «Но ничего не отвечу, ничего не отвечу тебе я», — отвечает он цитатой из «Кровостока».
— Когда же эта муть закончится? — Ваня устало смотрит на часы.
— Счастья, радости, веселья вам желает бухгалтерья! — закрывает тему кораблей и капитанов Волкова. Это поэтическое поздравление от нашей поэтессы Маргариты Николаевны. Аплодисменты! — кричит ведущий.
— А теперь долгожданный сюрприз! Номер, так понравившийся вам на прошлом новогоднем празднике! Танцевальное шоу Алексея Трефилова! — объявляет ведущий к вящей радости нашей троицы.
«На Тихорецкую состав отправится, вагончик тронется, перрон останется», — зазвучало из динамиков, и на сцену высыпались пять девушек в лохматых париках, обягивающих, сильно декольтированных платьях и с микрофонами в руках. Они принялись выписывать на сцене лихие коленца, садиться на шпагаты и демонстрировать элементы акробатического рок-н-ролла. Одна девушка извлекла из складок платья гавайскую гитару. В общем, все это походило на многочисленные корпоративные шапито, коими Москва наполняется в предновогодние деньки. Если бы не одно «но»: приглядевшись к танцующим грациям, я понял, что это трансвеститы. Судя по раскрывшимся ртам друзей, я просек, что и они в теме.
— Это что? — тихо спросил Антон.
— Чистый ахтунг, — застыл Ваня с роллом, зажатым палочками.
Следующие полчаса мы молча наблюдали происходящее. Трансы довольно похоже пародировали весь набор российской поп-сцены: Киркорова, Пугачеву, Распутину, Моисеева. Они меняли парики и наряды, один танцевальный номер сменял другой. Большая часть присутствующих бросилась танцевать вокруг сцены. Женщины толкались, подняв руки и потрясывая грудями, мужчины степенно двигали плечами, улыбаясь. Некоторые танцевали парами. Оставшиеся за столами подпевали, изредка чокаясь. В зале царила атмосфера безбашенного угара, подобного тому, что витает в амстердамских клубах. За тем лишь исключением, что в Амстердаме так же нередки танцующие на сцене трансы, вот только русских колхозников в качестве зрителей не наблюдается. Когда солист группы вышел (вышла?) изображать Тину Тернер, я не выдержал и довольно громко произнес:
— Когда культурный досуг добропорядочных, в общем, мещан скрашивают трансвеститы, я говорю, что мир изменился. С нетерпением жду появления карликов, разносящих кокаин на серебряных подносах. Чистые балы Фредди Меркьюри…
— Еще недавно, в славные девяностые, все эти люди слушали Михаила Круга. — Антон достал сигарету. — Что же могло испортить их вкусы? Когда они успели пристраститься к зажигательным шоу сексуальных меньшинств?
— Нет, я одного не понимаю, как в них все это сочетается? — Ваня выхватывает из пачки Антона сигарету и берет зажигалку. — Наверняка, все эти люди осуждают голые жопы на экране телевизора, мат в литературе и употребление легких наркотиков в кино. Наверняка все они плюются словами «безобразие», «запретить» и «раньше-то их бы всех!». Наверняка…
— Ты же не куришь? — спрашиваю я его.
— А!— отмахивается Ванька. — Я просто не врубаюсь, как в их крошечных головах могут мирно ужиться «семейные ценности» и адский отжиг под шоу трансвеститов!
— А как в их желудках могут мирно сочетаться соленья и оливье, а потом суши с роллами? — Антон глубоко затягивается и выпускает дым. — Одно сытно, другое модно. Так и с мозгами.
— Я пойду в туалет, не могу тут больше сидеть, — говорю я. — Это просто тошнотворно.
— «Ты тут не бесплатно работаешь, моралист!», — цитирует меня Антон и ржет.
— Меня просто бесит, — начинаю я заводиться. — Почему в этом городе все вещи извращаются до неузнаваемости? Почему музыка из «Saturday night fever», под которую сотни тысяч ноздрей закидывались чистейшим первым, становится фоном для рекламного ролика семейного автомобиля? Почему шоу трансвеститов, бывшее атрибутом ночных клубов типа «Studio 54», превратилось в гвоздь корпоративной программы для колхозников? Почему закрытые вечеринки Москвы — это когда сотни менеджеров среднего звена закрывают своими телами барную стойку? Почему пиво рекламирует Луи Армстронг, а французский коньяк — Дима Быков, хотя должно быть наоборот? Почему аббревиатура VIP у нас расшифровывается как «Владелец Икарусного Парка»? Чего бы всем тут не расписаться в убогой пародийности происходящего и не начать называть вещи своими именами? Например, на сейлах писать «Скидка 70% для лохов, не знающих, сколько это стоит в Европе», на перетяжках — «Неделя гастролей великого шеф-повара, которого мы и в глаза не видели, просто больше нечем заманить людей в ресторан», на именных пригласительных — «Имя не указываем, все равно придет ваша секретарша»? Можно ли вместо идиотского «Петр Листерман — Теневой человек года по версии журнала «GQ», просто написать: «Приз за то, что он нам тоже подгонял телочек»? Можно или нет?

Купить: Сергей Минаев – The Tёлки. Повесть о ненастоящей любви

Комментариев (0) Posted by Said on Среда, января 16, 2008


You can follow any responses to this entry through the magic of "RSS 2.0" and leave a trackback from your own site.

Post A Comment