ЛитБлог
Книжные новинки и рецензии на них
Filed under Разное

Шарль Азнавур и Миша Азнавур. Отец и сын…

Обложка книги

Купить: Шарль Азнавур “Мой папа – великан”

Купить: Миша Азнавур “Как я люблю Америку”

Великий шансонье отложил микрофон и взялся за перо. И получились рассказы, похожие на песни – с той же чистой и пронзительной интонацией. От них на душе становится немного грустно – и удивительно легко в то же время.

О чем рассказы Шарля Азнавура? На первый взгляд, ни о чем особенном. О самой что ни есть обычной человеческой жизни. О том, как легко, изо дня в день откладывая встречу с дорогими людьми на некое гипотетическое “потом”, опоздать на шестьдесят лет. О том, как легко, оказывается, стать дедом: достаточно лишь отбросить предрассудки и открыть душу для бесхитростной любви ребенка – неважно, что он “двухцветный”! О том, что никто не знает, на какой дороге его поджидает Неизведанное… О том, что все мы – люди, – бедные и богатые, черные и белые… О том, что наперекор всему – надо жить!


С любезного разрешения издательства “РИПОЛ классик” публикуем два рассказа из книги “Мой папа – великан”:

Сезонный рабочий

Эта дорога затеряна посреди полей сжатой недавно пшеницы, дорога, которая светится в лучах осеннего солнца, дорога, асфальтовое покрытие которой плавится от жары и прилипает к подошвам, дорога, чуждая всякой цивилизации. Кроме разбросанных там и сям старых зерновых складов, ничто не нарушает однообразия пейзажа. На краю дороги терпеливо ждет мужчина лет сорока. Сидя на жалких пожитках, он нервно курит сигарету, поджидая: не появится ли попутная машина?
Взглянув на свои часы, он не может сдержать тяжкого, унылого вздоха. Потом нехотя встает, подбирает свой узел с барахлом и пускается в путь. Каждый его шаг свидетельствует о тяготах уже пройденного пути. А впереди у него еще многие километры этой дороги, по которой редко кто проезжает.
Мало-помалу солнце становится не таким жгучим. Мужчина шагает около двух часов, когда на одном из поворотов видит старую заправочную станцию с двумя бензоколонками. Он решает встать поблизости. Быть может, все-таки хоть кто-нибудь проедет…
И вдруг шум мотора нарушает окружающую тишину. Как бывалый голосующий на дороге, мужчина уже собирается поднять большой палец, когда у заправки останавливается роскошная машина. Водитель настойчиво сигналит, давая о себе знать заправщику. Мужчину вдруг охватывают смущение и робость. Ему недостает смелости. Однако на здешней дороге, чаще всего пустынной, эта машина, возможно, — последний шанс, который у него остается, чтобы до ночи вернуться домой. А иначе где ему ночевать? В конце концов он решается. Отряхнув брюки и слегка пригладив волосы, он подходит к водителю. Не говоря ни слова, тот жестом приглашает его сесть на за¬днее сиденье. Оказавшись внутри, мужчина не знает, как вести себя. Новая кожа сиденья от малейшего движения скрипит, выдавая растущее волнение бедняка. Пара, сидящая впереди, кажется ему весьма состоятельной, возможно, из благородных. Молодая женщина излучает странную красоту. На ней вечернее декольтированное платье, открывающее изящные белые плечи. Ее длинные черные волосы искусно подняты на затылок. На ней нет ни одной драгоценности. Она выглядит очень серьезной. Взгляд ее неподвижен, похоже, она покорно следует своей судьбе. Ничто не выдает ее волнения, хотя оно очевидно, — даже сигарета, которую она спокойно держит тонкими пальцами. Ее спутник ничуть не старше ее. В смокинге и шелковой рубашке, на манжетах которой блестят золотые запонки с маленькими бриллиантами, он выглядит не менее серьёзно и решительно. Атмосфера напряженная.
Слегка прочистив горло, мужчина неуверенно начинает бормотать слова благодарности.
— Я… я… спасибо вам большое, что решили подвезти. Мне тут недалеко.
Дальше по этой дороге поедете, так и высадите меня почти что у моего дома. До меня отсюда километров пятьдесят. В ответ — молчание. Не в силах далее выносить эту атмосферу, он продолжает торопливо говорить:
— Видите ли, я — сезонный рабочий, с постоянной работой не повезло. Даже мопед купить не на что. Жена, двое ребятишек и мать — и всех надо кормить. Еда, газ, электричество, одежда для детей — им ведь не успеешь купить — уже мало, деньги как вода уходят…
— Нет, это не жизнь. Бывает, спрашиваешь себя: что ты делаешь на этой земле? И конца этому не видно. Мне всегда казалось, что чем так — лучше умереть.
В смотровое зеркало водитель посылает ему печальную улыбку. Растроганный этим внезапным проявлением участия, сезонник делает вид, будто интересуется проносящимся мимо пейзажем. Он машинально ощупывает карман в поисках сигарет, но не решается закурить.
— Лучше уж смерть, чем такая жалкая жизнь, как у меня, — в конце концов повторяет он, словно бы для себя самого. — Кто виноват, что я не смог учиться? Мои старики жили в нужде. В доме нас было восемь ребятишек, я — старший. Сначала меня отдали учиться ремеслу, только скоро пришлось пойти на шахту, и моим друзьям тоже. Мы всегда стояли друг за друга, — пожалуй, хорошее время. По крайней мере, была работа. А потом, в пятьдесят лет, меня выгнали. «Слишком стар, — сказали, — ни на что не годишься». Теперь вот кормлюсь сезон¬ной работой, только вот зимой туго приходится. Поверьте, такая жизнь не стоит того, чтобы ее прожить… Вы скоро можете остановиться, мы почти приехали.
Тихим, мелодичным голосом водитель решается, наконец, заговорить:
-Нет.
— Как это — нет?
— Нет, я не остановлюсь. Малейшее колебание, малейшая остановка может нарушить наш план.
— Какой план?
— Не имея возможности жить вместе, моя подруга и я решили соединиться в смерти. Наша несчастная жизнь закончится на дне какого-нибудь оврага.
Сезонник ушам своим не поверил. «Похоже, задремал я на своем узле, — подумалось ему. — Наверняка, сейчас проснусь». Но напрасно закрывал он глаза, неумолимый шум мотора напоминал ему, что он пленник автомобиля, несущегося на полной скорости навстречу ужасной смерти.
— Но… я… я-то тут при чем, кто я? — вымолвил он наконец беззвучным го¬лосом.
— Человек, который разделит нашу судьбу.
Разрываясь между недоверием и страхом, сезонник нервно смеется.
— Вы, конечно, шутите?
— Я никогда не шучу.
— Вы хотите запугать меня.
— Ни в коей мере.
— Но почему вы хотите это сделать? Охваченный паникой, сезонник почти кричал. «Спасайся!» — шептал ему внутренний голос.
— Видите ли, — продолжал водитель, — мы с мадам любим друг друга. Но и она, и я уже состоим в браке. Развод вызвал бы скандал, которого мы не желаем. Наша католическая среда запрещает это. Я знаю многих разведенных католиков. Мне ни за что не вынести полные упрека взгляды нашего окружения.
Перед лицом такой решимости сезонник чувствует себя в ловушке. Страшно побледнев, он с трудом глотает слюну. У него нет другого выбора. Он любой ценой должен переубедить их.
— Вы же молодые, красивые, богатые. И живется вам, верно, легко и счастливо. Может даже, у вас дети есть. У вас все впереди, будет еще у вас и счастье, и радость… Посмотрите на меня! Жизнь у меня тяжелая, но я же надеюсь!
— А разве вы не говорили, что жизнь, которую вы ведете, не стоит того, чтобы ее прожить, и ваша нище¬та такова, что даже смерть была бы слаще?
— Нуда, говорил, но… я никогда не убью себя!
Как объяснить им этот вкус к жизни, радость ощущать, что ты существуешь, которую ему случается испытывать после целого дня тяжкой работы и проделанных пешком километров?
Как объяснить им, что он в конце концов полюбил эту проклятую дорогу, которая его изматывает, но приводит домой? Как убедить кого-то, чья воля порой так сильно походит на нашу?
— Не по-божески это.
В смотровом зеркале он ловит во¬просительный взгляд явно удивленного водителя.
— Не хочу, как умру, в аду гореть — я и тут горя навидался.
В машине воцарилось тяжелое, томительное молчание. Неужели его до¬вод попал в цель? От ужаса перед быстрым бегом километровых столбов сезонник закрыл глаза и съежился на сиденье. Повернувшись к своему спутнику, молодая женщина горестно улыбнулась.
— Знаете, тут недалеко станция, — слабым голосом произнес сезонник.
Когда у вокзала машина замедлила ход, глаза молодой женщины блестели от слез. Выйдя из машины, сезонник наклонился к водителю.
— Послушайте меня, не делайте глупостей, не стоит. Дал вам Бог жизнь — так не губите ее. Нельзя этого. Грех. Возвращайтесь каждый к себе домой, и будет вам счастье. Будут у вас еще и весны, и радости… Я только жалкий сезонник, но я люблю свою жену, своих детей и друзей. И каждый день благодарю Бога, что у меня есть то, что есть…
Мужчина встает из-за руля и идет открыть дверцу своей спутнице. Затем достает из багажника чемодан, который вручает сезоннику, и протягивает ему пачку денег.
— Купите билет до Парижа в первом классе, а остальное оставьте для своих детей. Побудьте с мадам до отхода поезда.
Поцеловав свою спутницу и пожав руку сезоннику, он снова садится за руль машины, которая вскоре исчезает в ночи.
В этот вечер сезонник вернется домой еще более измученным, чем обычно. Но, улыбаясь, он обнимет жену и детей с еще большим жаром, нежностью и любовью, чем прежде.

Мой папа – великан

Родители мои встретились в Монреальском университете. В ту пору они были очень молоды и посещали одни и те же лекции. А главное, страдали от одних и тех же комплексов.
Действительно, в шестнадцать лет рост моего отца был метр восемьдесят четыре, матери — чуть поменьше. Такая особенность невольно побуждала обоих держаться особняком в компании однокашников. Их пара образовалась, так сказать, естественным образом. Хотя рост у моей матери был внушительный, это не мешало ей, однако, быть девушкой веселой и непосредственной. Отец со своей стороны был человеком добрым. Очень скоро он вошел в баскетбольную команду университета. Его высокий рост, разумеется, очень помогал забивать мячи. Однако не замедлили появиться и жалобы. Отец не переставал расти, и команды противников считали такое положение дел не совсем честной игрой. Как противостоять игроку, которому стоит лишь руку поднять, чтобы положить мяч в корзину? Поступила недвусмысленная просьба исключить его из команды, что и было сделано.
Мало-помалу мои родители стали изгоями в университете, а потом и в городе. Чувствуя себя одинокими в мире маленьких людей, в восемнадцать лет они решили пожениться. Благодаря небольшому капиталу, которым он владел, отец купил в одной деревне к востоку от Монреаля магазин охотничьих и рыболовных принадлежностей. Затем родители построили небольшой домик на окраине. Там они вели жизнь спокойную и счастливую. Если поначалу они вызвали любопытство местных жителей, то вскоре их приняли как соседей и друзей.
Я появился на свет через год после того, как они там поселились. Все с удивлением отметили, что, в противоположность моим родителям, я, как ни странно, буду роста самого что ни на есть обыкновенного.
Отцовство превратило моего родителя в милого, во всем потакающего своему отпрыску папу. Он постоянно занимался мной и придавал значение малейшему моему движению. По ночам он вставал, чтобы проверить, все ли хорошо. Он часами смотрел на меня, дожидаясь, когда я проснусь, чтобы снова проводить время со мной. Помнится, он представлялся мне гигантским стручком фасоли, верхушку которого едва было видно. В двадцать один год отец все еще не перестал расти и достигал роста два метра шесть сантиметров. Пришлось дважды менять супружескую кровать, которая и без того была гораздо длиннее обычного. Я со своей стороны рос медленно. Когда я начал ходить, отцу, обожавшему гулять со мной, приходилось наполовину сгибаться, чтобы держать меня за руку. Когда он подбрасывал меня на руках, я всегда боялся повиснуть, зацепившись помочами за облака.
Это был человек самый ласковый и самый нежный, какого только можно себе представить. Он был воплощением любви. Я не встречал никого более внимательного, чем он. Предупредительный по отношению к моей матери, он, кроме того, всегда был готов помочь кому-либо из соседей, на которых смотрел сверху и никогда — свысока. Соседские дети, поначалу робевшие, в конце концов так его полюби¬ли, что я иногда начинал сердиться. Они обожали играть с ним.
Шли годы, а он все рос и рос — и казалось, будет расти всегда. Вслед за кроватью родителям пришлось увеличить двери, приподнять крышу дома, продать машину и купить автомобиль с откидным верхом. Оба относились к такому положению вещей философски и с юмором. Врачи, к которым обращались за консультацией, терялись в догадках. Из Соединенных Штатов приезжали именитые профессора изучать этот уникальный и необычный феномен. В медицинских журналах печаталось множество статей об этом случае. Даже от директоров цирков приходили заманчивые предложения. А отец становился все выше и выше.
Когда я достиг возраста, в котором поступают в университет, то вдруг отказался ходить вместе с ним. Я стыдился быть сыном ярмарочного чуда и предпочитал делать вид, будто не имею с ним ничего общего. Озабоченный взглядами, которые другие бросали на него, я не обращал внимания на печаль, постепенно поселившуюся в его глазах. Отныне важнее всего для меня было стать как можно незаметнее. Я не хотел, чтобы меня видели рядом с ним. Я не видел в нем ничего, кроме его великаньего роста. А отец терял понемногу свою былую уверенность. Он все больше времени проводил взаперти в своей мастерской за починкой удочек. Здоровье его начало ухудшаться. Врачи хором ставили один и тот же диагноз: великаны никогда не доживают до старости. И вот настал день, когда отец лег в постель и больше не встал.
Тут только я понял, какую боль я ему причинил. И в первый раз осознал всю любовь, какой он одаривал меня изо дня в день. Мной овладело раскаяние. Я целые дни проводил подле его постели, помогая ему есть и пить, как делал это он, когда я был маленьким. Я читал ему газету, рассказы¬вал последние деревенские сплетни. Нередко я просто сидел рядом и смотрел на отца, держа его за руку. Я созерцал величайшую любовь, какую мне дано было знать. Но было слишком поздно. Когда меня занимали взгляды других, отец ждал одного лишь взгляда — моего.
Он умер весенним утром без единого слова, не отрывая глаз от меня. Его похоронили на маленьком деревенском кладбище неподалеку от нашего дома. Я часто прихожу посидеть у длинной плиты, под которой покоится человек, подаривший мне любовь, такую же большую, как он сам, «этот герой с таким нежным взглядом».

Рассказы, собранные в книге “Мой папа – великан” пронизаны грустью (умирающая девочка-инвалид, молодая пара, решившая покончить жизнь самоубийством, отец-великан,покинувший этот свет, мужчина, встречающий Новый год после смерти своей супруги, история любви девушки, попавшей в автокатастрофу, и т.д.), пессимизмом, однако являются очень поучительными.

Обложка книги изданной зарубежом

Содержание книги “Мой папа – великан”:

Искусство быть дедом
Клоун и ребенок
Альбом
Сезонный рабочий, o sole mio
Мой папа – великан
Мой бомжистый пес
Некто
Во имя Франции
“Звезда бумажных носовых платков”
Необычный новогодний ужин
Буду, обезьяна, которая произошла от человека
От ненависти до любви
Одинокий отец
Та ночь
Место в раю
История Армена Мехмеда

Сегодня Шарль Азнавур – одна из немногих фигур во Франции, к которым относятся как к талисману.
Имя Шарля Азнавура, вне всякого сомнения, стоит в самом начале списка мировых легенд.
Книга “Мой папа – великан” – своего рода исповедь о жизни великого шансонье, который пожелал, чтобы русский перевод книги вышел в свет практически одновременно с французским оригиналом. А это значит, что русскоязычный читатель станет первым, получившим возможность познакомиться с действительно замечательной книгой.

Шарль Азнавур – автор около тысячи песен, записи которых реализованы тиражом более 100 млн экземпляров; певец, являющийся, по данным журнала “Тайм”, самым популярным исполнителем ХХ века; актер, сыгравший более чем в 60 фильмах; человек, знакомством с которым гордятся главы десятков государств, – впервые предстает в роли писателя.

Купить: Шарль Азнавур “Мой папа – великан”

Новый роман “русского француза” Миши Азнавура – известного диджея, успешного продюсера, автора бестселлера “Париж, Москва, любовь…” и, по совместительству, сына великого шансонье, написанный по итогам его калифорнийских каникул зимой нынешнего года.

На сколько своей живостью отличаются выдуманные рассказы его отца, Шарля Азнавура и на сколько слабый не выдуманный текст о пребывании в Америки Миши Азнавура.

В книге остро режет глаз самопиар автора (“магазинчик напоминает книжный киоск в московском метро и уж никак не похож на те же “Библио Глобус”, Москва” или “МДК”, где еще недавно проходили презентации моей книги”, “Я – очень умный русский писатель, хотя здесь это мало кого интересует”, “Отец, прости, я не привык пользоваться твоим именем! Но видел бы ты, как быстро решилась проблема, над которой твой непутевый сын бился целых две недели”, “Все это время я не переставал писать… и надеяться на подработку в качестве диджея. Нет, простите: диджея Мишы – кумира всех европейских звезд и тех милых москвичей, которые сделали выбор в пользу моей музыки”, “Я хотел сам найти писателей, живущих в Калифорнии, не веря, что мои русские издатели нашли в этом городе всех живущих здесь гениев, которых еще не поглотило кино”, “Я являюсь французом безусловно и вне всякого сомнения. Как, вы в этом сомневаетесь?”)

В своей книге Миша описывает свои встречи с бродягой, сводной сестрой Седой, Элоизой – дочерью французского кутюрье Теда Лапидуса, лучшего друга своего отца, актером Рональдом Резником и другими своими друзьями, а также катание на скутере…

В записи Миши Азнавура от 23 января 2008 года читаем “Пэрис (Пэрис Хилтон), милая, ты – чудо! Хватит бояться России! Тебе давно пора съездить туда”, эта запись датирована 23 января 2008 года.
Уточню, что первый приезд скандальной светской львицы №1 Пэрис в Москву состоялся давно, 29 октября 2007 г. на показ молодого дизайнера Киры Пластининой в рамках Недели моды.

Остается загадкой, почему свою первую встречу с Элоизой автор описывает два раза подряд.
Почему ее нельзя было объединить в одну главу?

Создаётся впечатление, что Миша пишет свои книги для опровержения мнения, что “на детях гениев природа отдыхает”

Купить: Миша Азнавур “Как я люблю Америку”

Комментариев (9) Posted by Said on Среда, октября 15, 2008


You can follow any responses to this entry through the magic of "RSS 2.0" and leave a trackback from your own site.

9 Responses to “Шарль Азнавур. Миша Азнавур”

Post A Comment