ЛитБлог
Книжные новинки и рецензии на них
Filed under Разное


Издательство “Эксмо” готовит к выходу книгу-эссе и книгу-мемуары (!) Харуки
Мураками “О чем я говорю, когда говорю о беге”!
Вся библиография Харуки Мураками, абсолютно иррациональная и безобидная,как детские сны, соткана из него самого: обрывков воспоминаний, мыслей, фантазий. Возможно, поэтому его мемуары читаются как захватывающее художественное произведение: та же фирменная светлая грусть, то же обилие
ссылок на любимую музыку, те же точные образы, внезапные метафоры и спонтанный сюжет, вызывающий сладкое, пульсирующее чувство жизни.
Главный герой новой книги Мураками по-прежнему один на один с собой и целым миром. Он мерно бежит по пустому шоссе, разглядывая пробегающие мимо облака и свои обрывочные мысли. Наконец облака и мысли кончаются, обнажая бездонное синее небо без начала и конца…

«Один из марафонцев сказал, что на дистанции он всё время повторяет мантру, которой его научил старший брат (тоже марафонец). “Pain is inevitable. Suffering is optional”. Это и есть его мантра. При переводе трудно сохранить все нюансы, но навскидку я бы перевел это так: “Боль неизбежна. Страдание – личный выбор каждого”. Поясню на примере. Вот, скажем, вы бежите и думаете: “Тяжело-то как. Всё, больше не могу”. То, что вам тяжело, – это факт, от него никуда не деться. А вот можете вы больше или не можете, решаете только вы сами. Это, понимаете ли, остается полностью на ваше усмотрение».

Вам интересно было бы узнать, как можно стать востребованным бегающим писателем? Разумеется, если вам уже за тридцать, и всё это время вы курили, как паровоз, не написав за всю свою жизнь ни одной даже самой тоненькой книжечки. Потому что, если вы молоды и полны сил, а ваши романы продаются миллионными тиражами, побежать в такой ситуации – просто тьфу, и рассказывать тут решительно не о чем. Но тут у нас как раз первый случай.

Внук буддийского священника и сын филолога, интуитивный писатель, убежденный космополит и вечный подросток, Харуки Мураками много лет собирался с мыслями, прежде чем поделиться с миром своей маленькой религией. Да, пожалуй, именно религией, поскольку Мураками воспринимает бег как глубокую медитацию, жизненно необходимую для ежедневной духовной гигиены. Собственно, и писательским ремеслом автор считает себя обязанным именно бегу. Конечно, в первую очередь писатель должен обладать талантом – его, к сожалению, никак не набегать. Но и при наличии недюжинного дара шедевр рискует не родиться, если человек не отличается выносливостью и умением сосредотачиваться. Мураками развил в себе эти качества именно благодаря бегу:
Заниматься бегом Харуки Мураками начал совершенно спонтанно – одолев несколько лестничных пролетов осенью 1982 года. Ему было 33. Очень скоро бег трусцой стал ежедневной привычкой, а ежегодные марафоны – непреложным правилом. Почему так вышло? «Бег на длинные дистанции всегда отлично сочетался с моим характером. Мне просто нравилось бежать», – невинно объясняет автор, сильно напоминая небезызвестного парня по имени Форрест.
Мураками проводит прямую параллель между бегом и писательством. Писать прозу – это тоже тяжелый физический труд, поскольку писатель находится в постоянном движении по своему внутреннему миру, – считает автор. И в работе писателя, как и в цели настоящего бегуна-марафонца, победа, равно как и поражение, дело десятое: «Тиражи и литературные премии ничто по сравнению с внутренними стандартами. Перед другими оправдаться не так уж сложно, но себя-то не обманешь».
Вообще-то, новая книга задумывалась Мураками как сборник эссе на заданную тему. Но, учитывая ту особую интимную роль, которую играет бег в его жизни, на выходе получились мемуары. «С одной стороны, мне не хотелось слишком много писать о себе, с другой – если не быть откровенным, то какой тогда вообще смысл затеваться?», - спешит оправдаться Мураками. Действительно, какой смысл? Ведь, если присмотреться хорошенько, вся библиография Харуки Мураками, абсолютно иррациональная и безобидная, как детские сны, соткана из него самого: обрывков воспоминаний, мыслей, фантазий. Возможно, поэтому его мемуары читаются как захватывающее художественное произведение: та же фирменная светлая грусть, то же обилие ссылок на любимую музыку, те же точные образы, внезапные метафоры и спонтанный сюжет, вызывающий сладкое, пульсирующее чувство жизни.
Главный герой новой книги Мураками по-прежнему один на один с собой и целым миром. Он мерно бежит по пустому шоссе, разглядывая пробегающие мимо облака и свои обрывочные мысли. Наконец облака и мысли кончаются, обнажая бездонное синее небо без начала и конца.

«Если мне доведется решать, что написать на своем надгробии, я попрошу выбить следующее:
Харуки Мураками
писатель (и бегун)
1949 – 20**
Во всяком случае, он так и не перешел на шаг».

Харуки Мураками


С разрешения издательства “ЭКСМО” публикуем фрагмент из книги “О чем я говорю, когда говорю о беге”:

Предисловие
Страдание — личный выбор каждого

Есть такой известный афоризм: Истинный джентльмен никогда не говорит о женщинах, с которыми расстался, и о налогах, которые заплатил. Понятное дело, что это все вранье. Да и афоризм этот я только что сам придумал. Виноват, простите. Но если бы кто-то такое и изрек, то он наверняка упомянул бы еще одну заповедь истинного джентльмена — не разговаривать на тему собственного здоровья.
Ни для кого не новость, что я истинным джентльменом не являюсь, так что все эти джентльменские штучки меня вроде как не касаются. И тем не менее когда пишешь такую книжку, как эта, поневоле чувствуешь себя не в своей тарелке. Однако — вы только не подумайте, что это хитрая попытка оправдаться,— хоть я и пишу о беге, но никак не о секретах здорового образа жизни. Я не собираюсь нести свет в массы и обращаться к миру с призывами типа. Давайте бегать ежедневно, чтобы быть здоровыми! Эта книжка всего лишь о том, что представляет собой бег лично для меня. На ее страницах я пытаюсь вдумчиво в этом разобраться: задаю себе вопросы и сам же на них отвечаю. Только и всего.
Сомерсет Моэм писал, что даже в бритье есть своя философия. Каким бы скучным ни было действие, когда повторяешь его изо дня в день, оно приобретает некую медитативную сущность. В этом смысле я полностью разделяю позицию господина Моэма. А значит, если я, будучи писателем, а также и бегуном, решу записать свои скромные размышления о беге, ну и, соответственно, потом их напечатать, то в этом не будет ничего предосудительного.
Так уж я устроен — пока не сяду и не начну записывать свои мысли, ничего толком сформулировать не могу. Поэтому, чтобы разобраться с только моим бегом, пришлось сесть и написать то, что вы сейчас здесь читаете.
Как-то раз я валялся на кровати в номере одного парижского отеля и читал Интернэшнл геральд трибюн. Совершенно случайно темой номера оказался марафонский бег. Там было несколько интервью с известными марафонцами, и каждого из бегунов спрашивали, какую мантру он повторяет про себя на дистанции для поддержки боевого духа. Должен сказать, здорово придумано — вопрос что надо! Просто диву даешься, о чем только не думают люди, пока бегут свои сорок два километра. Такой вот жестокий вид спорта, этот самый марафон: без мантры до финиша не дотянешь.
В общем, один из марафонцев сказал, что на дистанции он все время повторяет мантру, которой его научил старший брат (тоже марафонец).Pain is inevitable. Suffering is optional. Это и есть его мантра. При переводе трудно сохранить все нюансы, но навскидку я бы перевел это так: Боль неизбежна. Страдание — личный выбор каждого. Поясню на примере. Вот, скажем, вы бежите и думаете: Тяжело-то как. Все, больше не могу. То, что вам тяжело,— это факт, от него никуда не деться. А вот можете вы больше или не можете, решаете только вы сами. Это, понимаете ли, остается полностью на ваше усмотрение.
Мне кажется, что в этом высказывании очень точно и сжато выражена самая суть спортивного состязания под названием марафонский бег.
Мысль написать книжку о беге впервые пришла мне в голову лет десять назад. Может, даже еще раньше. Время шло, но я никак не мог заставить себя взяться за дело. Мучился, страдал — прикидывал и так и этак, но все было не то. Ну что за тема такая непонятная — бег? Что об этом можно написать? Собраться с мыслями никак не удавалось.
Но однажды я вдруг подумал: Надо просто все то, что я чувствую и думаю, с предельной откровенностью и предельной точностью, то есть именно так, как оно у меня есть в голове, попробовать записать на бумагу. Начну с этого. Все равно никакого другого варианта нет. И вот летом 2005 года я неспешно приступил к работе над рукописью и закончил осенью 2006-го. Разумеется, не обошлось без автоцитат, но в целом я просто фиксировал свое сиюминутное настроение. В какой-то мере искренне писать о беге означает искренне писать и о самом себе. Это я осознал уже в процессе. Так что меня нисколько не смутит, если вы будете читать эту книгу как своего рода мемуарное повествование, в котором все крутится вокруг бега.
Пускай написанное и недотягивает до философии, зато вы найдете здесь некоторое количество так называемых эмпирических правил. Может, ничего особенного в них и нет, но, во всяком случае, я усвоил урок на бегу, переживая этот бег всем своим существом. Страдания — мой личный выбор — позволили мне кое-что для себя самого уяснить. И хотя это знание вряд ли сгодится для широкого употребления, но, как бы то ни было, именно оно делает меня мною.
Август 2007 .

Глава 1
Кто вправе смеяться над Миком Джаггером?
5 августа 2005 г. Гавайи, остров Кауай

Сегодня 5 августа 2005 года, пятница. Остров Кауай на Гавайях. Северное побережье. Голубизна неба настолько безупречна и бесконечна, что дух захватывает. Ни единого облачка. Ни тени намека на то, что понятие облако вообще существует. Я приехал сюда в конце июля. Как всегда, снял однокомнатную квартиру. По утрам, пока прохладно, сижу за столом и работаю. Вот как сейчас, когда пишу эти строки. Свободное сочинение на тему Что такое бег? Лето и, понятное дело, жарко.
Гавайи часто называют островами вечного лета, но все-таки это Северное полушарие, так что здесь есть все четыре времени года. Летом (в известной степени) жарче, чем зимой. Но в сравнении с удушливой, пыточной жарой кирпично-бетонного Кембриджа в штате Массачусетс местный уютный климат кажется райским. Я совершенно спокойно обхожусь здесь без кондиционера. Если оставить окно приоткрытым, в него залетает легкий ветерок. Когда в Кембридже я говорил, что собираюсь провести август на Гавайях, все удивленно спрашивали: Ты что? Кто ж едет туда летом, в такую жару? Но они просто не знают, не понимают, каким прохладным бывает гавайское лето благодаря непрерывно дующим с северо-востока пассатам. Они не знают, какое это счастье — почитать книгу в освежающей тени авокадо, а потом, если в голову взбредет, пойти поплавать в океане.
Приехав на Гавайи, я начал бегать. Скоро уже два с половиной месяца с тех пор, как я вернулся к образу жизни, который условно можно назвать ни дня без бега (если не считать пропусков по не зависящим от меня причинам). Сегодня утром я вставил в свой плеер мини-диск с двумя альбомами Lovin ‘Spoonful: Day dream, Hums of the Lovin’ Spoonful музыкальное сопровождение бегал ровно семьдесят минут.
На данном этапе я забочусь о километраже — терпеливо накручиваю километры, а скорость меня не особо волнует. Бегу себе молча, преодолеваю расстояние. Если хочется бежать побыстрей, бегу побыстрей. Темп растет, время сокращается. Главное, не расплескать, сохранить до завтрашнего дня то приятное ощущение, которое живет сейчас в моем теле. Точно так же бывает, когда пишешь повесть. Казалось бы, пиши себе, пока пишется, но нет — принимаю волевое решение и останавливаюсь. Зато завтра приятно будет вернуться к работе. Эрнест Хемингуэй, кажется, тоже писал об этом. Хочешь продолжить начатое — не сбивайся с ритма. В долгосрочных проектах это главное. Если ритм задан, то кривая куда-нибудь уж выведет. Но до тех пор, пока маховик не разогнался, не набрал нужную постоянную скорость, надо стараться изо всех сил, чтобы не бросить дело на полпути. И перестараться в данном случае нам не грозит.
На трассе меня застал дождик. Очень даже ничего себе, освежающий. Со стороны моря пришли кучевые облака, повисли над головой, посыпали недолго мелким дождем и с таким видом, будто у них куча срочных дел, уплыли без оглядки. И вот уже снова жарит безудержное солнце. Погода — куда уж проще. Нет в ней ни сложносочиненное, ни подтекста. Никакой тебе метафоричности, не говоря уж о символичности.
В дороге мне встретилось несколько бегунов-любителей. Мужчины, женщины — тех и других примерно поровну. Вот один, энергично отталкиваясь от земли и рассекая воздух, бежит так, словно за ним гонится шайка грабителей. Другой — грузный — пыхтит как паровоз; судя по опущенным плечам, бежать ему мука мученическая. Может быть, неделю назад семейный врач проверил его на диабет и посоветовал приналечь на физкультуру. А я, стало быть, болтаюсь где-то посередине.
Музыка Lovin’ Spoonful неизменно хороша. И не стремится казаться значительней, чем есть на самом деле. Под ее умиротворяющие звуки я начинаю вспоминать разные истории, случавшиеся со мной в середине 1960-х. По правде сказать, в этих историях нет ничего особенного. И если бы обо мне снимали документальный фильм (как подумаю, страшно становится), то их все до единой вырезали бы при монтаже, приговаривая: Ну, уж без этого-то вполне можно обойтись. Оно не то чтобы плохо… просто слишком банально. Да-да. Все они именно такие — незначительные и банальные. Но для меня это очень ценные, наполненные смыслом воспоминания. Вспоминая то да се, я незаметно для себя самого то улыбнусь, то нахмурюсь. Вот он я — конечный результат нагромождения всех этих банальностей. Вот он я, здесь. На северном побережье острова Кауай.
Иногда, когда я задумываюсь о жизни, мне начинает казаться, что я всего-навсего сплавное бревно, прибитое к берегу. Пассат, дующий со стороны маяка, шумит в эвкалиптовых верхушках.
С тех пор как в мае этого года я поселился в Кембридже, штат Массачусетс, бег вновь стал одной из опорных колонн моего повседневного существования. Бегал я добросовестно. Когда я говорю добросовестно, в численном эквиваленте речь идет о шестидесяти километрах в неделю. Если в неделе шесть дней, значит, каждый день надо делать десять километров. Вообще-то дней в неделе, конечно же, семь, и было бы неплохо бегать действительно каждый день. Но бывают дни дождливые, а бывают и такие, когда кроме как на работу времени ни на что не хватает. Ну, или устану так, что бегать уже не хочется. Поэтому один день —выходной— я заранее списал со счетов. Шестьдесят километров в неделю — то есть около двухсот шестидесяти в месяц. Это число является для меня неким показателем добросовестности.
За июнь, как и рассчитывал, я пробежал свои 260 километров. В июле — сыграл на повышение и пробежал за месяц 310 километров. По десятке ежедневно без всяких выходных. Ну разумеется, я не бегал каждый день ровно по десять километров. Бывало и так, что в один день я пробегал пятнадцать, а на следующий — всего только пять. Но в среднем в день выходило десять — по времени примерно час, если бегать трусцой. Такой подход к бегу я называю серьезным. Итак, на Гавайях я решил придерживаться своей дневной десятикилометровой нормы. Давненько я уже не бегал с таким упорством и на такие расстояния.
Пережить лето в Новой Англии гораздо труднее, чем может показаться человеку, который никогда не пытался этого сделать. Иногда здесь тоже выдаются ясные и прохладные дни, но большую часть времени стоит пренеприятнейшая, нестерпимая жара. Когда дует ветер, еще куда ни шло. Но если ветра нет, то влажная дымка, наплывающая с океана, липнет к телу мокрой тряпкой. Часовой пробежки вдоль реки Чарльз достаточно, чтобы одежда насквозь промокла от пота, будто на меня вылили по меньшей мере ведро воды. Солнце нещадно жжет кожу. Я бегу, совсем обалдевший, в голове — ни одной связной мысли. Но когда эта неимоверная пробежка закончена, меня, выжатого как лимон, заполняет изнутри какое-то отчаянное чувство свежести.

Харуки Мураками абсолютный мастер слова и легенда японской литературы, родился в 1949 году в Киото. Потом его семья переехала в Кобе – крупный японский морской порт. Тогда же у него пробудился интерес к зарубежной литературе. В студенческие годы принимал участие в антивоенном движении, выступал против войны во Вьетнаме. Мураками успешно окончил университет Васэда, где учился на литературном отделении, и получил степень по современной драматургии. В апреле 1974 года ему пришло в голову написать свой первый роман – “Услышь, как поет ветер”. Роман был опубликован в 1979 году и удостоился национальной литературной премии для начинающих авторов. Эта книга вместе с романами “Пинбол-73″ и “Охота на овец” составила “Трилогию крысы”. Мураками любит путешествия, а проведя три года в Греции и Италии, он приехал в США иобосновался в Принстоне, где преподает в местном университете.
Харуки Мураками – самый известный и невероятно популярный японский писатель. Автор бестселлеров «Охота на овец», «Дэнс, дэнс, дэнс», «К югу от границы, на запад от солнца», «Подземка», «Хроники заводной птицы», «Кафка на пляже», «Призраки Лексингтона», «Норвежский лес» и др. Мураками – обладатель многих литературных премий. Его произведения переведены на 20 иностранных языков.

Комментариев (0) Posted by Said on Пятница, июля 23, 2010


You can follow any responses to this entry through the magic of "RSS 2.0" and leave a trackback from your own site.

Post A Comment