ЛитБлог
Книжные новинки и рецензии на них
Filed under романы

Обложка книги

В издательстве “РИПОЛ классик” вышла книга “Последний сеанс Мэрилин. Записки личного психоаналитика”. Этот роман – история любви без любви, поразившей двух реальных действующих лиц – Мэрилин Монро, кинозвезды с мировым именем и ее последнего психоаналитика Ральфа Гринсона, привязанных друг к другу нитями судьбы, не стоит искать стремления к правдивости или правдоподобию. Он был одним из немногих, кому Норма Джин Мортенсон могла доверить свои секреты и страхи. Он знал, что скрывает звучный псевдоним “Мэрилин Монро”.

Купить: Мишель Шнайдер “Последний сеанс Мэрилин. Записки личного психоаналитика”

Обложка книги изданной зарубежом

Изданная совсем недавно книга Мишеля Шнайдера “Последний сеанс Мэрилин. Записки личного психоаналитика” (“Marilyn dernieres seances”) в настоящее время входит в хиты продаж крупнейших столичных магазинов. Спрашивайте!

Обложка книги изданной зарубежом

“Я хочу, чтобы эта игра в тайные слова и явные действия, эта череда отрывочных кадров, перемежающихся внезапными бликами, когда персонажи растают в неопределенности, и ладонь автора раскроется, пустая, как у покинутого ребенка”, – говорит автор книги Мишель Шнайдер.

Обложка книги изданной зарубежом

Книга будет интересна не только поклонникам творчества знаменитой актрисы, но и широкому кругу читателей.

Скоро полвека, как покинула этот мир легенда при жизни и легенда после смерти Мэрилин Монро – одна из самых известных и самых таинственных женщин планеты…

Отдавая дань памяти великой блондинке, в день ее рождения риполовцы возложили к могиле актрисы живые цветы…

Представитель издательства “РИПОЛ классик” у могилы Мэрилин Монро

Как и цвет волос Мэрилин, этот роман – или переплетающиеся между собой романы – на самом деле не настоящий. Он был вдохновлен подлинными фактами, и персонажи носят в нем свои настоящие имена, за несколькими исключениями, сделанными с целью защиты неприкосновенности частной жизни ныне живущих лиц. Места действия сохранены, даты проверены. Цитат, взятые из рассказов, записей, писем, статей, бесед, книг, фильмов и прочих высказываний персонажей – их подлинные слова.

 С разрешения издательской группы “РИПОЛ классик” публикуем фрагменты из книги “Последний сеанс Мэрилин”:

<…>

Голливуд,
Сенчури Сити, бульвар Пико
июнь 1960 года

Мэрилин отпраздновала свой тридцать четвертый день рождения в Голливуде, у Руперта Алена, своего агента по связям с общественностью и друга, в его квартире на Сибридж-плейс. Весь вечер она беседовала с драматургом Теннеси Уильямсом и его грозной матерью Эдвиной.
Очень встревоженная приближением этой даты, она вновь начала сеансы со своим спасителем. “Это повторяется, – говорила она Гринсону, – я все время возвращаюсь назад”. Иногда у нее было впечатление, как будто она поет свою жизнь под музыку, постоянно повторяющуюся , с трудом попадая в такт. В студии “Фокс”, ожидая съемок одной из последних сцен “Давай займемся любовью”, Мэрилин написала на клочке бумаги: “Чего я боюсь? Что не смогу играть? Боюсь своего страха сцены? Я знаю, что могу играть, но я боюсь. Я знаю, что не должна бояться. Но не бояться значило бы вообще не быть”.
На съемках ее предыдущего фильма “Некоторые любят погорячее” под руководством Билли Уайлдера Мэрилин с панической тревогой почувствовала, что ее уже не так ценят. ей пришлось защищать себя. Однажды Монро не захотела выйти из своей гримерки на съемки сцены, в которой пела Running wildю Уайлдер попросил Сандру Уорнер, певицу, игравшую Эмили, одну из музыкантш в оркестре взять микрофон и спеть под музыку: “Мэрилин точно придет, когда услышит, что ты поешь вместо нее”. Действительно, слыша эту песню из-за кулис, Мэрилин вышла, бросила уничтожающий взгляд на Уайлдера, спокойно объявившего со своим венским акцентом: “Начнем с начала”. Мэрилин с яростью и блеском запела. В конце съемок для афиш вместо беременной Мэрилин были вынуждены сфотографировать дублершу. На рекламных фотографиях – Сандра в платьях главной героини фильма, с приклеенной головой Мэрилин Монро, а рядом с ней Джек Леммон и Тони Кертис. Мэрилин не могла не согласиться, но затаила обиду. Она еще долго не простит Сандре Уорнер этой “кражи тела”.
На тех же съемках костюмер Орри-Келли снимал мерки, чтобы сшить платья, с двух актеров-мужчин, которым предстояло переодеваться в женщин, а потом с Мэрилин. Он имел несчастье сказать ей: “У Тони задница красивей, чем у тебя”. Разгневанная, она обернулась и распахнула блузку: “Возможно, но у нее нет такой груди!”.
Но была и другая Мэрилин. Уайлдер долго вспоминал об этой сцене: она не выходила из своего фургона, и когда помощник режиссера пришел за ней, то увидел, что Мэрилин читает “Права человека” Томаса Пейна. “Пошел ты!” – бросила она. Впоследствии, когда Билли Уайлдера спрашивали об опозданиях звезды во время съемок, он отвечал “У меня не было проблем с Монро. Это у Мэрилин были проблемы с Монро. В ней было что-то, что ее кусало, грызло, ело поедом. В ней был какой-то разлад, она словно искала потерянную часть себя. Как в этой сцене из “Некоторые любят погорячей”, когда она, пьяная и спросонья, открывая ящики комода, должна была приговаривать: “Куда подевалась эта бутылка бурбона?”. Мы положили по записке в каждый ящик, чтобы напомнить ей реплику. Но это не помогло, и, на шестьдесят третьем дубле за два дня, я отвел ее в сторону и сказал: “Что происходит? Не беспокойся. У нас получится”. Она удивилась: “О чем не беспокоиться?”. Мы сделали восемьдесят дублей. Но в конечном итоге дело того стоит. Это была великая актриса. Вечно опаздывающая Мэрилин была лучше всех других актрис того времени. Если бы мне был нужен кто-то другой, кто всегда являлся вовремя и знает наизусть все реплии, я бы пригласил свою старую тетушку из Вены. Она всегда вставала в пять утра и никогда ничего не забывала. Но кто захотел бы увидеть ее на экране?”.
Вечером Уайлдер возвращается домой, целует жену, высокую красавицу Одри Янг, и говорит ей:
- Мэрилин была великолепна. Если бы мне было суждено изменить тебе с женщиной, это была бы ты.
- Если бы мне было суждено изменить тебе, я бы тоже выбрала ее, – ответила она.
В последний раз Билли Уайлдер видел Мэрилин Монро весной 1960 года, во время съемок “Давай займемся любовью”, на приеме после показа фильма “Зуд седьмого года”, устроенном в ресторане “Романофф” в Беверли Хиллз. Уайлдер предложил ей женскую роль в его следующем фильме “Нежная Ирма”. Недавно была церемония вручения Оскаров: Уайлдер был признан лучшим режиссером за фильм “Некоторые любят погорячее”, И.А.Л.Дайамонд – лучшим сценаристом, а Джек Леммон – лучшим актером. Платья Орри-Келли объявили лучшими костюбмами. Мэрилин, незабываемая Душечка, не получила номинации. Когда она узнала о награждении Симоны Синьоре за ее роль в малоизвестном британском фильме “Комната наверху”, она, казалось, совсем не расстроилась, а даже была довольна.
Уайлдер встретился с ней на следующий день.
- Как ты? Не слишком переживала?
- Нет, я вычитала у Фрейда, что мы часто подсознательно стремимся к неудача. А потом, ксе-таки многие не любят слишком горячих женщин.
- Знаешь, Мэрилин, видел я твоего Фрейда. Он был довольно несимпатичный тип. Я сохранил о нем неприятные воспоминания. До войны я жил в Берлине.ж Я был молодым журналистом, и мне пришла в голову экстравагантная идея поехать в Вену, чтобы взять у Фрейда интервью. Я брал интервью у Рихарда Штрауса, Артура Шницлера и многих других – тебе это, конечно, ничего не говорит, но то были деятели искусств того времени, когда Вена была культурной столицей Европы…

<…>

Голливуд,
Догени-драйв
осень 1960 года

Внешность – это кожа. Твердая. Холодная. Под внешними образами, которые проецировала Мэрилин, личность ее разрушалась все больше. Когда она уже не знала, кем быть, она искала ответ во взглядах мужчин. Для нее это был обмен: твоими глазами, руками, членом скажи мне, что я существую. Скажи мне, что у меня есть душа, и ты сможешь взять часть моего тела, проникнуть в него через одно из отверстий или поймать его издалека, запечатлев на фотографии.
Однажды, осенним днем, Мэрилин в черном, простом и элегантном костюме снова без предупреждения приехала к Андре де Динсу, потерянному и вновь обретенному любовнику. Она казалась спокойной, даже грустной. И сразу же поцеловала его:
- Андре, сделай мои новые фотографии сегодня вечером. И завтра. Еще и еще. Я переночую у тебя.
Он не согласился на такую сделку и проводил ее домой – она жила по соседству. Квартира выглядела заброшенной – повсюду открытые чемоданы, пустые ящики, оставшиеся от переезда. В углу – два огромных чемодана для морских путешествий. Столами служили ящики – один для приготовления коктейлей с водкой, на другом стояли лампа, портативный проигрыватель, телефон и ваза с желтыми розами. Одна стена была заставлена ящиками из неструганных досок, а сверху на полку были как попало навалены книги. Андре нравилась эта комната, этот разгром, словно перед тайным бегством. Квартира Холли Голайтли, героини Капоте, подумал он.
Мэрилин колебалась. Ей казалось, что она зависла в “нигде”. Фотограф посмотрел на самую известную и самую обожаемую женщину в мире, забившуюся в грязное креслов старой обветшалой квартир с затхлым воздухом. Одна. Без всякого понятия, куда ей идти.

<…>

Голливуд, бульвар Пико,
киностудия “Фокс”
31 мая 9162 года

Мэрилин исчезла на три дня. “Возможно, это были самые таинственные выходные в ее жизни, – рассказывал впоследствии Генри Вайнштейн. – Еще более загадочные, чем ее смерть. Что-то ужасное поразило ее психику. Я понял это и сожалею о том, что сразу же не позвонил доктору Гринсону и не попросил его вернуться”.
Но на этот раз она вернулась. Она пришла в себя, как говорят после обморока. На понедельник, 28 мая, Кьюкор назначил съемку сцены продолждительностью восемь мтинут с участие Мэрилин, Дина Мартина, Сид Черисс и Тома Трайона. Когда Мэрилин ступила на площадку, она двигалась, как будто была стеклянной и боялась разбиться. Все ее движения были неуверенными, колеблющимися. В первом эпизоде она должна была сказать всего два слова: “Ник, любимый”. Сколько ни повторяли съемку, ей не удавалось сказать эти слова правильно. Когда начали снимать следующу. сцену, она стала заикаться. Кьюкор разговаривал с ней все более нетерпеливо. Она выбежала с площадки, бросилась в своб уборную, схватила пунцовую губную помаду и написала на зеркале: “Фрэнк, помоги мне! Фрэнк, умоляю, помоги!” – и разразилась рыданиями.  Весь день между съемками она пыталась дозвониться до Фрэнка Синатры. Но уже назавтра она удивила всех, с увлечением сыграв в предусмотрительных сценах. За исключением рокового понедельника, она проработала девять полных дней, с 21 мая по 1 июня.
Последние кадры Мэрилин Монро, запечатленные на пленку 31 мая 1962 года, – немые. Из фильма “Что-то должно рухнуть” отснято только тридцать пять минут. На этих кадрах – лицо несказанно жестокой красоты, с удивленным и смутно обеспокоенным взглядом глаз, с расширенными, словно от бессонницы, зрачками, – женщина полностью обнаженная, чье платье сверкает белизной и цветами, как призыв. Женщина, которая возвращается к себе после того, как ее сочли мертвой. Она излучает печальную враждебность, как отверженная в этом мире, жестоком и глубоком, как зеркало. Прямо перед камерами 14-й съемочной площадки “Фокс” она играет свою жизнь. Но она играет, как призрак. Ее волосы похожи на ломкий, белоснежный лакированный парик. Она дублерша самой себя

<…>
Купить: Мишель Шнайдер “Последний сеанс Мэрилин. Записки личного психоаналитика”

Комментариев (0) Posted by Said on Пятница, июля 11, 2008


You can follow any responses to this entry through the magic of "RSS 2.0" and leave a trackback from your own site.

Post A Comment