ЛитБлог
Книжные новинки и рецензии на них
Filed under Разное


В нашей стране живет 146 544 710 человек.
Из них, как минимум два миллиона смотрели телеканал «Культура» и слушали радио «Серебряный дождь», где Алекс Дубас постоянно рассказывал о счастье и собирал его. Еще несколько десятков тысяч читали об этом в «Фейсбуке».
Каждое чтение момента счастья в эфире, каждый пост — возвращались новыми и новыми историями. Здесь их почти тысяча.
У вас в руках концентрат и катализатор счастья. Ваша собственная машина времени. Итак. Здесь были счастливы Артём и Юля, Михаил Жванецкий, Ингеборга Дапкунайте, Ася, Владимир Меньшов, Вано, Ольга, Андрей Шаров, Катерина, Аким, Слава Сэ, Алина, Андрей, Ивар Калныныш, Роман Геннадиевич, Вахтанг Кикабидзе, Даша, Лука, Максим Цхай, Инесса, Альберт Филозов, Сергей Юрский, Тамара, Нарине, Ирина Хакамада, Игорь, Малхаз, Людмила Петрушевская, Ляйсан, Костя, Владимир Кристовский, Дайга, Андрей Бартенев, Алексей, Ёлка, отец Владимир, Тата, Айжан,
Николай Цискаридзе и ещё как минимум 903 человека.

Отрывки из историй из книги “Моменты счастья”:

Я очень хотел мальчика, чтобы у меня родился сын.
И я сидел в горах… если бывали, у нас фуникулер находится в центре города, трамваи ходят туда-сюда. На гору Мтацминда. Я сидел в ресторане там, наверху. И в это время мне позвонили и сказали: «У тебя родился сын».
И меня заклинило, от радости я там что-то натворил, по-моему. В финале нас хорошенько побили люди, которые там тоже сидели и пили за другим столом. Но я был абсолютно счастлив. Я пришел домой. Это было летом. На мне были брюки, правая штанина была красной от крови. До сих пору меня этот шрам на ноге остался после рождения сына. Такое было счастливое избиение.

Вахтанг Кикабидзе

Май 1998 года. Санкт-Петербург. Я — третьекурсница театрального института, репетирую роль Джульетты. У меня ничего не получается. Мастера говорят — у Анечки то не так, про другую исполнительницу, у Юлечки — это не так, а у тебя, Алиса, вообще все не так. И когда я услышала эту фразу, я выбегаю, бегу по Моховой и плачу. Бегу в сторону Дворцовой площади, оказываюсь на стрелке Васильевского острова — самое красивое место Петербурга, как мне в тот момент кажется. Никого нет вокруг.
Дождь уже идет сильный, ливень. Нева — огромная, у нее сильные-сильные волны.
Я стою на самой стрелке, одна, никаких туристов нет. Грохочет гром, уже вечер, сильный ветер. С одной стороны, мне очень страшно, потому что кажется, что меня сейчас смоет волной, этой огромной волной, вот еще немножко… и я уже вся мокрая от брызг, от молнии, от грозы. И мне кажется, что если молния попадет в ростаральную колонну, то она обязательно попадет в меня. Я все это наблюдаю. И думаю: «Боже мой, вот же оно, настоящее единение с природой, со стихией. Теперь нас двое — я и стихия, я и Н ева, я и ливень, я и гром, я и молния, это все я. Это часть меня, и я — часть этого».

И в эту минуту я понимаю, что я очень счастлива.
Алиса Гребенщикова, актриса

Сейчас май 1992 года. Город пахнет сиренью, закончился учебный год и родители отправляют меня на все лето к бабушке. Из-за работы мама не может отвезти меня сама, поэтому отдает на поруки проводника поезда Москва-Новороссийск. Почему-то из всех поездов, только этот
прибывает в город моей бабушки рано утром. В 4.30, сжав плечи от утренней прохлады, я стою в тамбуре, вдыхая паровозный дым и запах шпал, который ни с чем не перепутаешь. За окном пролетают последние поля и поезд дает по тормозам. Я быстро спрыгиваю с вагонных ступенек, остановка здесь всего две минуты. И вижу как навстречу мне спешит дедушка. Он улыбается и громко кричит: «беги ко мне, моя кошечка. Только, смотри, не упади». Я со
всех ног лечу к нему. Сердце колотится от радости. Дедушка подхватывает меня, подбрасывает вверх и крепко — крепко обнимает: «ну, наконец-то приехала, любимка». За вокзалом на стоянке стоит его сине-белый мотоцикл. Я надеваю шлем и сажусь в коляску. Мы едем домой. И впереди еще три месяца лета. Когда мы все вместе будем завтракать под большим орехом во дворе, я буду читать дедушке книжки, а когда придет август, поедем на моцике за город ломать кукурузу.

Мари Армас, Москва

Мой момент счастья бывает, когда я напишу много. У меня этот момент так: я все лето сидел в Одессе и писал, потом мы садимся на баржу, которая под Одессой на Истре. На барже стоит длинный стол, человек на сорок-пятьдесят. Там есть остановки такие как: шашлык, раки, уха… Я читаю, баржа идет, рулевой-матершинник управляет… Точнее толкает катером, он поворачивает баржу только, когда она стукнется об берег. Удар — поворот, удар — поворот, вот так и управляет. И вот он момент счастья. Когда я написал и ни разу еще не пробовал читать, и на этой барже слышу хохот, слышу понимание, у кого-то слеза, кто-то замолчал, удар, поворот, я снова читаю… И потом мы выходим и выпиваем на берегу, И чем-то закусываем. А потом движемся дальше — вот это для меня был момент счастья. Конец лета — середина сентября, баржа, толкаемая катером.
Михаил Жванецкий

Думаю, что всего два варианта бывают минут счастья. Один — достижение: хотел чего-то и достиг, дошел до вершины. Это и обладание желанной женщиной, и получение власти, и избавление от болезни. Второй вариант — внезапность. Это от тебя не зависит, ты к этому не шел, ты этого не желал, оно само тебя выбрало. Счастье от достижения длится только мгновение и сразу уходит. И уже сразу хуже.
Потому что на вершине нельзя держаться, вершина — это острие, пик. А вот внезапность бывает и чередой мгновений. Вот такое чувство, когда мгновения как-то растянулись, я помню от пейзажа.
Было это в районе города Мценска. И было это несколько лет назад во время съемок фильма «Отцы и дети». На берегу реки намечалось празднование окончания недели работы. И мне все нравилось: нравилось играть роман Тургенева, нравилась компания, делавшая фильм. Хорошее настроение, но это бывает. Я шел к реке один, потому что припоздал и все были уже там. И тут случилась внезапность. Я увидел пейзаж, который меня совершенно потряс.
Это была гармония: размеров деревьев, пустого пространства перед ними, которое заросло какой-то совершенно волшебной естественной травой, как будто никогда не тронутой и вместе с тем не загрубевшей, часа дня, который совпал — примерно начало вечера, шестой час, летней поры, сочетания звуков шумевшей листвы, потому что надо мной тоже были деревья. Я остановился в этом умиротворении, в этом упокоении и просто стоял долго, не мог сойти. Вот тут я сказал себе: «Слушай, это счастье, счастье!» Стоял я, думаю, минут пятнадцать. Совершенно остолбенев от того, как все совпало. Это ни от кого не зависело, и мне не нужно было какими-то силовыми, умственными способами пытаться сохранить это положение. Оно ни от кого не зависело. Это было совпадение, идеал, чистое звучание гармонии: света, цвета, звука, часа и моего там положения, как части всего этого.
Я стал по вашей просьбе вспоминать, какие же были моменты счастья в моей жизни. Были ли моменты приятные, были ли торжественные и вдохновенные? Да, разумеется.
Но счастьем бы я все это не назвал. Счастье для меня — это хотя бы вера в то, что может быть такое совпадение. Я его испытал, наверное, не раз, но все ушло из памяти. А вот это недавнее впечатление, его я помню и могу попытаться восчувствовать.

Сергей Юрский, актер

Я иду по Большой Дмитровке в субботу вечером. Народ тусуется. Всем страшно весело. Тепло, темно, лето. А я такая — одна. И пошла пешком, чтобы посмотреть на Москву не из окна автомобиля, а — вживую. Иду, а сзади рядом едет велосипедист. Он меня в лицо не видит, в спину говорит: «Хотите, подвезу?» Прикалывается мальчик. Я оборачиваюсь и говорю: «Нет проблем, поехали». И он видит, с кем он имеет дело. «Не может быть». — «В такой вечер сегодня все может быть». — «А как я вас повезу?» — «А зачем предлагали?» В результате он поехал на прямых ногах, то есть, не садился на сиденье, а я села на сиденье. Ноги у меня очень длинные, это я себе комплиментик сделала сейчас, поэтому пришлось их держать на прессе. Я таким уголком ехала. А он бедный такой паренек, тянул этот велосипед со всеми моими шестьдесят четырьмя килограммами. И это был теплый вечер, такая бабья осень, и вокруг люди, и эта улица, и я еду, ноги у меня уголком, я еду по Большой Дмитровке. И наступило абсолютное счастье.
Ирина Хакамада

Человеческое счастье, это — пить с акушерками шампанское в здании, где только что родился твой ребенок и ты присутствовал при его появлении на свет. А актерское счастье бывает и таким: когда-то я играл Треплева в «Чайке» Чехова. И задумано было режиссером так, что мой персонаж стреляется, то есть умирает на сцене, при зрителях. И вся наша труппа, в том числе и я, были счастливы, когда не было аплодисментов. Сцена… эхо выстрела… медленно закрывается занавес, чтобы уже больше не открываться… и абсолютная тишина.
Ивар Калныньш, актер

Почти полночь. Пробки на дорогах, кажется, все спешат купить подарки; в машину лучше не садиться. Зато можно переждать в кафе, где под занавес дня саперави кажется особенно вкусным; из расположенного по соседству с храмом VI века дома слышно мужское многоголосие, а пара,
сидящая за столиком возле тебя, вызывающе громко целуется. Выходишь, наконец, на проспект Руставели, машин стало не намного меньше, зато вдруг начинается салют, словно репетиция грядущего торжества. С послевкусием терпкого вина, воспоминаниями о только что закончившемся спектакле в театре марионеток у Резо Габриадзе, ощущением прикосновения по-весеннему теплого ветра, ты садишься, наконец, в такси и, объезжая, почти что с дозором, празднично иллюминированный Тбилиси, понимаешь, что такое счастье.

Игорь Оболенский, историк

Счастье может накрыть внезапно и просто так. Со мной оно случилось недавно на прогулке в Екатерининском парке, в один из самых теплых последних дней, когда еще в легких одеждах с короткими рукавами можно ходить. Иду по этому скверику, и вдруг возле одной часовенки на аллее на меня такая какая-то благодать снизошла, нахлынула!
Состояние такое было, казалось, что все-все возможно, что все хорошо, нет никаких проблем нерешаемых, вопросов, все совершенно, все происходит лучшим образом, жизнь удивительна, прекрасна, красива.

Сати Казанова, певица

Самое большое счастье для родителей — это видеть, как их родные дети выступают. Как правило, все плачут от счастья.
И это слезы счастья, действительно, настоящие. И вот когда моя дочка, худая очень в свои четырнадцать лет, ледяными пальчиками выстукивала Шопена, я сидела и лила горячие слезы, потому что накануне мы пошли на базар и купили ей длинное платье, первое в ее жизни. Для нее это было большое несчастье — экзамен. А для меня было фантастическое счастье. И когда мой сын Гена устраивает спектакли, я тоже ужасно горжусь и радуюсь. И когда внук Петр, который бывший «поросенок Петр», а сейчас ему — девятнадцать лет — сдавал в музыкальной школе экзамен, играл на скрипке, концерт, сидела вся родня, и все дружно плакали от счастья.
Понимаете? И когда ребенок устраивает выставку своих работ, и когда он вдруг танцует что-то такое, это чистое счастье человека, без примесей.

Людмила Петрушевская

«Приключения невидимых червячков в России, или Гоголь-моголь» — так называется мое счастье. Это был перфоманс, где мы сбрасывали на сцену шесть тысяч яиц, четыре тонны мусора, и семьдесят актеров в арт-объектах разного калибра выходили на сцену и скидывали на сцену свою одежду в зрителя. То, что я хотел вложить в этот спектакль, оно разрешилось совершенно неожиданным для меня образом, и превратилось в такой импровизационный хаос, который я никогда не мог предположить.
И эта неожиданность, эта случайность, которая произошла во время «Гоголя-моголя», она меня сразила. И вот это чудо вдруг открывшегося неизвестного тебе прежде, конечно же, является для меня, как художника, — наивысшим пунктом счастья.

Андрей Бартенев, дизайнер

Ничего особенного… Очередной раз переезжаем (папа — офицер ВДВ ). Я не знаю этого. Мне четыре года. Помню, как папа смотрит влюбленными глазами на маму и шутит.
Позднее я поняла, что речь была о новом нашем местонахождении. Папа говорил, что мы будем жить в «Ху-ух-кан-мяки», в «Лах-ден-похии». Именно так мне все слышалось.
И ничего особенного… Но счастье было в том, что мы вчетвером, всей семьей занимали целое купе. Никого из посторонних. И мы смеялись все вместе. Не помню над чем. Я смеялась, потому что я была счастлива. Мы были вместе: вне времени, вне географии, где угодно только бы все вместе.
Позже, в школе, я прибежала домой в слезах, прочитав статью, что скоро «конец света». Тогда было модно пугать этим. И, помню, папа сказал смеясь: «Ну что ж, помирать так с музыкой, зато вместе». И мне стало не страшно. Только бы вместе: вне времени, вне пространства, но вместе и смеясь… Папа ушел из жизни в 2012 году в звании подполковник.

Елена Плаксина, актриса

11 февраля 1980 года был премьерный показ моей картины «Москва слезам не верит». Мы вышли из кинотеатра «Россия» на Пушкинской площади. И пошли праздновать: Баталов был, Алентова, Муравьева, Рая Рязанова… много народу, все члены нашей съемочной группы. Вообще-то, это
означает прощание с картиной: сняли и теперь надо думать о новой картине. Но не этот день был моментом счастья, о котором я хочу рассказать. Он случился двумя днями позже, 13 февраля.
Жил я тогда далеко, в Олимпийской деревне. И приезжаю по делам в центр. Поднимаюсь на улицу из станции метро «Тверская» и не могу понять, что происходит: запружена народом вся Пушкинская площадь. Буквально вся — плотно стоят люди, и вокруг много народа. Я не сразу понимаю, что происходит. Может быть, разгоняют митинг диссидентов? Может быть, «выбросили» дефицит в каком-то магазине? Пока я не осознаю, что это очередь на мой фильм! На мое кино, которое я делал в муках и с большим внутренним самоедством! И вот вдруг на него стоит зимой огромная, на пять часов, очередь!

Владимир Меньшов, режиссер

Иду на свидание. Грустный, невеселый… почему? Да потому что девушка, с которой я познакомился в Крыму, предложила мне встретиться в Москве, а у нее телефона нет, поэтому дала телефон какой-то подруги. Я позвонил подруге, подруга позвонила моей девушке, и мы назначили встречу на улице Москвина, рядом с Художественным театром. Так вот стою я и жду, немножко такой взволнованный, честно говоря, не очень довольный. Вдруг вижу, что идут вместо одной девушки — две. Одна из них та, которой я назначил свидание, а другая, судя по всему, та, которая дала свой телефон. Интересно, что это за человек. Приближаются… О! О-о-о!!! Кажется, никакой моей девушки мне больше и не нужно. Я — пропал. Какая прелесть, какая очаровательная кроха. «Как вас зовут?» — спросил я. «Наташа», — так резковато ответила она. В этот момент я почувствовал, что ангелы поют в небесах, что в сердце моем заиграла великая симфония любви, и с тех пор для меня эта самая встреча с моей будущей женой является одним из самых ярких моментов в моей жизни.
Олег Анофриев, актер

Сейчас март 2012 года, середина его. Мне исполнилось двадцать шесть и я уже три месяца встречаюсь с прекрасным молодым человеком. Совершенно не в курсе, что когда-то соберусь за него замуж, рожу от него ребенка, об этом не идет речи, и мы шутим, что у нас «производственный роман», который мы до определенного момента даже держим в секрете от всех остальных участников нашей группы, чтобы не ставить под удар совместные гастроли. В этот момент мы поехали в первое совместное путешествие. И это был Стамбул. В С тамбуле — весна. На улице тогруют такими специальными булочками с кунжутом, они называются «симет». Их выкладывают в такие большие колонны и носят над головой. И у Саши внезапно образуется концерт с группой, в которой он тогда играет, и он улетает на день раньше. Существует такой род острой и сладкой тоски по человеку, который был с тобой только что — и вот он уехал, и ты остался один.
У меня еще один день в С тамбуле, и я решаю поплыть на пароме на Прицевы острова, это в полутора часах езды на пароме. И там когда-то было место ссылки богачей, попавших в опалу, и знати, с которой больше не хочет работать высшее руководство. В итоге это превратилось в место таких запущенных роскошных дач. Это несколько островов, и я плыву на пароме туда, приплываю. Биукада — так называется этот остров. Там никого нет, потому что сюда все приедут только в мае. Здесь такие обшарпанные, непокрашенные еще заново (к новому сезону) огромные виллы пустующие, птицы, огромное количество кошек и при этом такой морской уют. То, что воспринималось бы в большом городе распадом, а тут — такой курортный неспешный уют… Там нет автомобилей, но есть конки и люди на мотороллерах. И все, кто ездит, — на лошадях. Я провожу там день. Трачу четыре черно-белых пленки, потому что там невозможно остановиться фотографировать — все какое-то одновременно из старого кино и очень нездешняя и издалека к тебе пришедшаяя с этими кошками, с этими горячими сырными лепешками, которые можно идти и есть, и чайками на крышах — красота. И поскольку я только что проводила любимого — мне очень хочется с ним поделиться, я знаю, что эти четыре фотопленки отложенного такого счастья: когда я их проявлю, я буду ему показывать, и он увидит, какую красоту он пропустил. И это был момент, даже не момент, а часов, наверное, семь такого интенсивного счастья, что я до сих пор вспоминаю и покрываюсь крупными-крупными мурашками.

Вера Полозкова

Мое детство все было ощущением большого счастья.
Я имею в виду, прежде всего, от общения с моей мамой, со всеми нашими походами куда-либо. Потому что она любила меня брать и в театр, и в музеи, и в компанию взрослых.
Я купался в этой атмосфере и всегда чувствовал себя очень счастливым. Я не могу назвать конкретную дату, когда именно был счастлив. Мне очень часто хорошо. И такие вегетативные всплески у меня не редки. Я умею радоваться, даже если это не экспрессивно и не на выражение идет, а внутри у меня в то же время бурлит такой вулкан счастья.
И когда спектакль, и когда премьера, когда рождается ребенок, я как-то это эмоционально внутри переживаю, при этом я могу внешне невозмутим.
Например, я испытал культурный шок, когда пришел первый раз на премьеру спектакля «Женитьба». Я буквально весь спектакль просидел с открытым ртом. Я понял, что на меня надвинулся какой-то язык, на котором я сам очень хочу разговаривать, и который во мне очень долго созревал. И я понимал, что очень хочу работать вот с этим конкретным режиссером. Что дальше и случилось.
Максим Суханов, актер

Так как я выросла на реке, я всегда очень хорошо плавала. Просто всегда. Родилась я в городе Острогожск Воронежской области. Оттуда Платонов, Крамской. В этом всем я росла. Однажды папа меня взял на городское озеро, на котором я была первый раз. Так получилось, что он остался на берегу, а я медленными шажочками, как сейчас помню — песок, ощущение песка на ступнях — я шла-шла-шла, и почему-то не поплыла сразу, а поскользнулась, и в ямку… там неровно было, ямка, и я пошла ко дну. Мне было тогда лет пять-шесть. Больше такого ощущения у меня в жизни не было, потому что я вспомнила все — собаку, качели у деда, маму, за какие-то считанные секунды, пока моя основная мысль была выбраться и крикнуть: «Папа!»
И я помню, как одним броском — он казался огромным в тот момент, дядей Степой, Гулливером — в один бросок он кинулся с берега и вытащил, и все это в одну секунду.
Это было какое-то чудо, и не потому что меня спасли, а потому что он такой огромный, большой, меня спас, и так быстро меня услышал, потому что я уже хлебала воду, я захлебывалась, тонула, и он меня спас, мой папа. Самый главный принц.

Ольга Волкова, актриса

Первый приезд в Париж. Я много знал об этом городе и по кино, и по картинам. И я ходил там, все узнавал.
Только все другого размера. Я думал Нотр-Дам — громадный. А он такой очень уютный и маленький. А Мадлен, думал, что маленькая, а она гигантская совершено. Только размеры… а так было счастье. И это было осенью. Поэтому он был не такой ослепительный. Мелкий дождичек накрапывал, солнышко светило. Там было уютно и хорошо. Такое мне подарил Париж на неделю. Мы тогда снимали кино «Тегеран 43». А вообще постоянное счастье, это — море. И всякий раз свидание с ним — это радость.
Причем, не важно какое — Средиземное или Баренцево. Я без моря жить не могу, не отдыхаю. Первый раз я увидел море в Ленинграде, это был Лисий нос. Я поехал специально, чтобы посмотреть, какое оно, замерзшее море.
И это было сильное впечатление. Я тогда еще писал стихи. И у меня были такие строчки:

Спящее море, седое, с залысиной,
Точно безжизненная планета
Декабрь с Финляндского,
Станция Лисинус, двадцать копеек билет…

Альберт Филозов, народный артист России

Я почему-то очень подробно помню этот момент. Вильнюс.
Мне семь лет. Я иду по улице, которая идет от дома к театру. Это очень близкое расстояние. И очень красивый путь по мощеным улочкам, любимым домам с историями, с запахом свежих булок и аромата кофе — тогда напитка для взрослых. И вот я иду и вижу, как радостные дети катаются на санках с горки. А моя дорога как раз шла за горкой.
Я останавливаюсь и смотрю на них. Смотрю и думаю: «Эти ребята и не знают, какая я счастливая, потому что, может, они и катаются на этих санках, а я иду играть в театр, и вот это — настоящее счастье». Это, конечно, немного странная мысль для ребенка. Но так все и было.

Ингеборга Дапкунайте, актриса

Я с Сашей (Александром Кайдановским), в феврале, жуткий мороз, мы гуляем по загородному парку, у него камера, я в маленькой короткой юбке, он меня снимает, а я кривляюсь, дурачусь. Сколько лет прошло, а этот момент самый счастливый в моей жизни.
Инна Пиварс, актриса

Я маленький, мне шесть лет, я смотрю телевизор, и показывают фильм Катаняна «Танцует Майя Плисецкая». И один из моментов — она садится в гондолу и плывет по Гран-каналу.
Мне тогда казалось, что это самое чудодейственное, что может случиться с человеком: оказаться в Венеции, в гондоле, плыть… И вот мне исполнилось двадцать шесть лет, и я купил путевку в Венецию. Прилетел. Сел в гондолу… Вот когда я плыл по Гранд-каналу, и мы приближались к этому знаменитому мосту — я понял, что есть на земле счастье. Потому что эта картинка, которую я видел по черно-белому телевидению, — вдруг ожила вокруг меня такими цветными и яркими красками! Несмотря на то, что было дикое количество туристов — это был июль месяц, все равно мне казалось, что чудо, и то счастье, о котором я когда-то мечтал, — сбылось.
Вот для меня, наверное, та секунда была наивысшим проявлением счастья, потому что я был ребенком в Советском Союзе, который прекрасно понимал, что попасть в Венецию — шанса нет. И я туда попал.

Николай Цискаридзе

Комментариев (0) Posted by Said on Среда, августа 3, 2016


You can follow any responses to this entry through the magic of "RSS 2.0" and leave a trackback from your own site.

Post A Comment