ЛитБлог
Книжные новинки и рецензии на них
Filed under Разное

Представьте себе революционную игру, абсолютно виртуальную, но в режиме реального времени. Игру, где вы плачете, когда истекает кровью ваша виртуальная личность. Игру, где может случиться все, что угодно… Такая игра существует: она называется ГОРОД. Но количество игроков строго ограничено, и попасть в нее может не каждый. Такой шанс получает Том, для которого игра становится так же важна, как сама жизнь. Однако поддельное существование, поддельный город таят в себе море опасностей. Как глубоко можно погрузиться в игру, чтобы сохранить себя?

Купить: К.Рессуни-Деминье “Город. Белое сияние”

С разрешения издательства Clever публикуем Главу 1 из книги “Город. Белое сияние”:

Когда глаза привыкли, я увидел его у стены, рядом с дверью в ресторан, на одной из тех мрачных улочек ГОРОДА, которые нас пугают. Он в панике. Взгляд безумный. Он сгибается пополам. Он видит или слышит что-то, чего я не вижу или не слышу. Он жмется к двери. Он так сильно зажмуривает глаза, что весь дрожит. Наконец рывок вперед — он углубляется в слепое пространство улицы, его преследуют. Что-то черное — за его спиной. Я хочу закричать, но не могу. Хочу пойти за ним, но у меня не получается. Внезапно белое сияние. Белое сияние ослепляет меня, и я ничего больше не вижу. Я просыпаюсь. В поту. Потолок моей комнаты все еще усеян фосфоресцирующими звездами. Вот уже десять ночей мне снится Артюр.
Я помню первые рекламы ГОРОДА.
Утро не мое время. Не люблю вставать, точ- нее — не люблю вставать в школу. Завтракать я тоже не люблю, но папа заставляет. Зато я люблю — и это не меняется ни при каком раскладе — подолгу принимать горячий душ. Результат — опоздание в школу. Каждое утро мне приходится бежать к метро — «Площадь Республики», чтобы проехать четыре остановки до «Площади Бастилии», и еще добежать до лицея Карла Великого, куда папа меня записал, сказав, что там будет намного лучше, чем в Тюрго, в двух шагах от дома.
Так вот, в то утро я бежал, и реклама ГОРОДА бросилась мне в глаза. Я резко остановился и сделал несколько шагов назад, чтобы рассмотреть фотографию, очень реалистичную фотографию города, который казался мне знакомым и чужим одновременно. На плакате было написано:
В ГОРОДЕ
 всякое может случиться.
Дальше, на другом плакате с фотографией этого же странного черно-белого и цветного города было написано:
Какова цель игры?
Я мог бы не тратить время, не стоять, очарованный красотой города, не таращиться на рекламу, расклеенную по всему Парижу, в том числе и в вагонах метрополитена. Но я десять минут стоял, не сводя с фотографии глаз, и так опоздал в школу, что завуч не пустил меня на урок и отправил в дежурку.
А там, пока дежурный учитель вяло потягивал кофеек, я вошел в своем мобильнике в Интернет, но не обнаружил о городе ничего, кроме двух фраз, до бесконечности повторяющихся на плакатах, от которых у меня по-прежнему захватывало дыхание, но которые я едва мог разглядеть на крохотном экране телефона.
Вторым уроком у нас был английский. Джонатан рядом со мной листал глянцевый буклет — с фотографиями моего ненаглядного ГОРОДА.
— Где ты его достал?
— Нашел в своем шкафчике.
 В буклете было не больше информации, чем на самих плакатах, зато мое воображение пощекотала новая фраза, которую я заметил на одном из крупных планов:
В ГОРОДЕ ваше время сочтено.
Джонатан согласился со мной — речь, вне всяких сомнений, шла о новой компьютерной игре. Он представлял себе что-то в стиле Grand Theft Auto. Я — скорее что-то, похожее на SimCity.
В последующие недели, пока все более и более совершенные плакаты сменяли друг друга, мы узнали из досужих разговоров и по телевизору о том, что для новой игры — поскольку речь шла об игре — не нужна консоль, ни существующая, ни гипотетическая, а достаточно просто установить определенный модуль, обзавестись еще какими-то мелочами и выйти в Интернет. Мы также узнали о том, что игра появится во всем мире, но модуль позволит каждому общаться на родном языке. Как утверждалось в новом загадочном послании, напечатанном поверх прекрасной картинки:
В ГОРОДЕ 
вас ожидает встреча.
Еще я помню передачу по телевизору, в которой журналист брал интервью у троих длинноволосых мальчишек, участвовавших в создании игры. Они были лет на десять старше меня и объясняли, или скорее — никак не могли объяснить, — что такое ГОРОД. Словно эхом отзываясь на первое рекламное послание, они уточнили, что раскрытие цели игры — часть игры. Поэтому они ничего не могут сказать! Зато они уверяли, что ГОРОД — одна из самых масштабных когда-либо существовавших игр; они упоминали сотни графиков и серверов высокой плотности; они говорили, что это неслыханно, невероятно, что, окунувшись в жизнь ГОРОДА, никто не захочет возвращаться к реальности.
Они заявили, что платить надо всего десять евро в месяц, и показали каску и пару перчаток. Все атрибуты были связаны между собой волновыми сигналами и выполняли функцию устройства сопряжения.
Один из журналистов надел каску и перчатки и сказал:
— Не работает!
Создатели ГОРОДА засмеялись и объяснили, что сложность игры не позволяет продемонстрировать все в прямом эфире. Однако они сообщили о том, что в большинстве крупных городов игру можно будет опробовать через неделю. Когда информация появилась на экране, я записал место, день и время для Парижа.
Презентацию назначили — хуже не придумаешь — на третье ноября. Третьего ноября у меня день рождения.
А еще это день, когда при родах умерла моя мама — пятнадцать лет назад.
Я никогда не плакал, думая о маме. Она знакома мне лишь по фотографиям, которые висят над моим столом и на моей странице в Facebook, на одних она маленькая девочка в Авиньоне, на других — беременная в нашей квартире в Париже, в Фонтенбло с папой; я люблю разглядывать эти снимки. Я воображаю ее, говорю с ней, могу доверить ей свои секреты. Но я всегда знал, что она никогда не ответит. Я всегда знал, что она мертва. Это данность, с которой — я быстро понял — бороться бесполезно. А вот папа не понял, поэтому он все время в бешенстве. Хоть и не при- знает, конечно, что плачет всякий раз, как подумает о маминой смерти. И ничего не меняет тот факт, что прошло пятнадцать лет, и у меня уже было две мачехи, и с одной из них папа до сих пор вместе, — его по-прежнему гнетут воспоминания, и третье ноября для него худший день в году.
Начиная с первого ноября, праздника всех святых, у папы портится настроение. Он упрекает меня, если я смеюсь, требует, чтобы я был таким же мрачным, как он. Потом злится на самого себя и упрекает себя за то, что не дает мне жить.
Все это мне давно знакомо, так что я перестал обижаться.
Третьего ноября я веду себя не так, как обычно, я не беснуюсь, я абсолютно идеальный сын, после визита на кладбище говорю тихо и сижу с опущенным взором в «Ла Куполь», ресторане, битком набитом пожилыми людьми и туристами, где мы обедаем с бабушкой, дедушкой, дядей Луи и Элиной, маминой лучшей подругой, моей крестной.
Однако третьего ноября прошлого года я не смог. Всю неделю я подбирал подходящие слова, я должен был объяснить папе, что больше всего на свете хочу успеть в 16 часов на презентацию ГОРОДА. Но слов я не нашел, поэтому, как последний трус, решил воспользоваться добротой бабушки и дедушки, которые, несмотря на скорбь, всегда старались сделать третье ноября веселым праздником — моим днем рождения.
С самого утра, после бессонной ночи, я вел себя, как бешеный пес на грани срыва. За завтраком (во время которого я опрокинул свой холодный шоколад), потом одеваясь (когда я порвал шнурок правого ботинка), потом в лифте (где я нажал три кнопки сразу), потом в метро (где я отдавил ногу парню и тот пять минут на меня орал) под папиным удивленным и раздраженным взглядом — я постоянно выдавал свою нервозность.
Мама похоронена на кладбище Монпарнас, раньше мои родители жили в этом районе. Ее могилу легко найти. Надо войти со стороны бульвара Эдгара Кине, потом все время прямо, и могила моей мамы сразу направо — могила без креста, без мраморной плиты, что-то вроде садика в миниатюре, я там однажды маленькие помидоры посадил, а папа запрещал мне их есть, в результате бабушка, плача и смеясь, приготовила из них салат.
В тот день, в день презентации ГОРОДА, в прошлом году, бабушка с дедушкой, как всегда, ждали нас у входа на кладбище. Дедушка меня обнял, бабушка поправила на мне одежду. Затем, как всегда, мы дождались Элину — она пришла с желтыми розами, которые специально заказывала в старинном розарии и которые мама так любила; не хватало только Луи, моего дяди, на которого папе всегда больно смотреть, потому что дядя с мамой были двойняшками, и дядя, даже небритый и в галстуке, ее полная копия.
До того как запыхавшийся Луи — он всегда опаздывает — к нам присоединился, дедушка наклонился ко мне и спросил, почему я такой нервный. Я тут же выпалил, что хотел бы уйти в 15 часов, потому что в 16 презентация новой революционной компьютерной игры, что мой друг Джонатан стоит в очереди в Планетарий, что это настоящий подарок на день рождения и что я не знаю, как сказать папе.
Дедушка спокойно ответил: «Разберемся». Так и случилось. В самом начале обеда он объявил, что дарит мне на день рождения игру: «Кстати, как она называется?» — «ГОРОД». Затем он уточнил, что я должен уйти не позднее 15 часов, так как на эту игру надо обязательно заранее записываться.
Папа ничего не ответил. Посмотрел на меня грустными глазами, зная, что, будь его воля, он бы испортил мне веселье и что это само по себе грустно. Я понимал, я поднялся и, прежде чем расцеловать бабушку с дедушкой, подошел к папе и потерся щекой о его щетину.
Сможете ли вы умереть ради ГОРОДА?
При входе в Планетарий эта вывеска выглядела интригующе.
Джонатан пришел к десяти утра и пообедал на месте — его младшая сестренка Эмма взяла с собой кучу еды, так что мы были вынуждены выносить малявку всю вторую половину дня. Несмотря на рвение, Джонатан был далеко не первым. Перед нами очередь тянулась вперед метров на триста. Но за нами творилось что-то страшное. Толпа заполонила весь бульвар.
Реклама явно сработала — со всех ракурсов нас снимали телекамеры, запечатлевая успех мероприятия. Тут и там расхаживали сотрудники Планетария и объясняли, что получасовая презентация не предполагает возможности опробовать игру. Сходить с ума тоже не советовали, потому как презентацию обещали повторить столько раз, сколько будет необходимо, чтобы каждый смог ее увидеть.
Ровно в 16 часов, с первой группой, мы вошли в полусферический темно-синий зал Планетария, откуда были убраны все кресла.
Нам раздали специальные металлические очки и попросили вернуть их при выходе.
Затем свет погас, и к нам обратился голос, детский голос, он говорил по-английски, а через несколько секунд его стал переводить другой голос, женский.
«Здравствуйте, это Питер. Однажды родители спросили, какой я представляю себе игру своей мечты. Мои родители изобретают игры, и я много играю, не только в их игры. Я объяснил им, какой должна быть игра моей мечты, и они сделали ее, и превзошли мои ожидания».
Затем — картинки, спроецированные на стены, рекламные картинки, которые мы уже видели, но на сей раз немного обработанные в 3D. Эмма произнесла вслух то, что мы едва осмеливались подумать, так долго мы обо всем этом мечтали:
— Фигня какая-то.
В ответ зазвучал новый голос, голос мужчины, по-французски.
«Спасибо вам за то, что пришли, и спасибо, Питер, за то, что вообразил для нас эту невероятную мечту. Такой игры вы еще не встречали. Может быть, вам известна Second Life, может, вы играли в World of Warcraft, но Город перенесет вас в другую реальность, дальше, чем вы способны предположить. Первое время, первый год, скажем, в Городе будет десять миллионов жителей, ни одним больше, и все они — игроки.
Они соберутся со всего мира, но благодаря секретной программе мгновенного перевода никому не придется говорить на иностранном языке.
Вы будете говорить по-французски или на любом другом языке, а если обратитесь, например, к китайскому игроку, ваши слова в ту же секунду будут переведены на китайский».
— Да уж, супер, мечта просто, — ухмыльнулся Джонатан.
— Ты прав, это скукотища, — ответил я.
«Чтобы вдохнуть в Город жизнь, мы также изобрели новый способ трансляции изображе- ния — в трехмерном пространстве. Именно невероятная реалистичность, которой мы чудом добились, делает Город столь исключительным. Вы почувствуете, что Город — это не игра, это жизнь».
Люди в толпе активно перешептывались. Кажется, программная речь, которую нам толкали невидимые голоса, не вполне соответствовала ожиданиям публики, и вновь Эмма выразила об- щее чувство:
— Ребята, нас надрали!
«И наконец, мы изобрели новый способ играть. Эластичная каска с двумя сенсорными датчиками позволит вам управлять вашим аватаром в Городе. Каска связанаарой перчаток волновыми сигналами, что позволит вам совершать самые разные действия. Каска и перчатки — это очень крупное вложение, тем более что послужат они лишь для игры в Город, но вы не пожалеете».
— Ага! Вот и ловушка! — сказал, наклонившись ко мне, мужчина в костюме с галстуком.
«Большего я не могу вам рассказать о Городе (зал взорвался возмущенным улюлюканьем), ибо принцип игры в том, чтобы вы сами обнаружили принцип игры («Это слишком легко!» — крикнул Джонатан). Впрочем, поскольку картинки всегда говорят больше, чем слова, мы специально оборудовали зал и на несколько минут дадим вам окунуться в атмосферу Города. То, что вы увидите, является симулякром чувств, которые вы будете испытывать благодаря каске и паре перчаток, необходимых для игры. После этого короткого сеанса мы попросим вас как можно быстрее проследовать к выходу в глубине зала и затем, на улице, раздадим формуляры для заказа нашего нехитрого снаряжения и личного места в Городе».
— Конечно, можешь на нас рассчитывать! — крикнул кто-то, и все засмеялись.
Затем все погрузилось во мрак.
В прошлом году в коллеже наш учитель истории господин Лакан рассказал, что во время показа первого кинофильма зрители в зале испугались движущейся картинки и убежали. Мы здорово смеялись, когда господин Лакан показывал нам этот фильм, «Прибытие поезда на вокзал Ла-Сьота», со смешным черно-белым изображением и актерами с нетвердой походкой.
В тот день в Планетарии, даже если никто и не убежал, я понял чувство первых кинозрителей.
Никто не объяснил нам, как технически удалось создать такое чудо. Это было действительно невероятно, потрясающе. В течение пяти минут люди, столпившиеся в зале, не произнесли ни единого слова, не издали ни единого звука. В полной тишине мы видели, видели собственными глазами, мы прикасались к городу, который постепенно материализовался перед нами, за нами, за сто метров от нас, в бесконечности, но и в нескольких сантиметрах от нас. Мы передвигались по городу, словно летали, как Человек- паук, опьяненный собственными силами. Наши вытянутые руки могли касаться оконных занавесок, листвы деревьев, и тогда занавески, как листва, колыхались.
Когда после пяти минут темноты включился свет, мы были
в шоке. То, что мы увидели, не было эффектом 3D, это было другое, такое, с чем мы раньше не сталкивались, полное погружение в воображаемый мир, чудо. Внезапно все загалдели. Джонатан не мог прийти в себя: — Нет, ну ты видел, ты видел, ты это видел?
 Я ответил:
— Просто не верится! Я не верю, не могу поверить. Эмма стояла с раскрытым ртом. Не в силах осознать, что все закончилось. Затем нас попросили покинуть зал, и мы вышли, захватив по дороге три анкеты заказа.

Купить: К.Рессуни-Деминье “Город. Белое сияние”

Комментариев (0) Posted by Said on Понедельник, июня 10, 2013


You can follow any responses to this entry through the magic of "RSS 2.0" and leave a trackback from your own site.

Post A Comment