ЛитБлог
Книжные новинки и рецензии на них
Filed under романы

Максим Кононенко День отличника

Издательская группа АСТ и Проект Культурная инициатива представляют сенсационный роман-утопию Максима Кононенко «ДЕНЬ ОТЛИЧНИКА». Презентация книги состоялась 22 января в московском клубе «Жесть».

Купить: Максим Кононенко – День отличника

“Жесть” – это место, где встречаются авторы книг, фильмов и музыки лицом к лицу со своими поклонниками (а может и яростными противниками!), место, где можно задавать любые вопросы и быть уверенным в том, что получишь на них ответ.

Максим Кононенко

От чего умер Борис Березовский?
Как решить квартирный вопрос в Москве?
Что внутри у Аллы Пугачевой
Откуда бежал Чубайс?
Чем взорвать Шереметьево
Где Матвей?
Куда улетел самолет с батарейками?
Зачем нужен Шевроле?

“Эта книжка родилась в том самом порыве, когда и должны рождаться все книжки. Она не является продуманным проектом. Книжка на такую тему не может быть популярна как роман “Духless”. Потому что все, что в ней написано – это мир достаточно не большого количества людей. Тем не менее, я не мог не написать эту книжку. Потому что с детства придерживаюсь такому правилу “Либо писать о том, что ты знаешь досконально, либо о том, что не знает никто”. Я эти вещи совместил. Я знаю досконально всю эту либеральную игру, в которую мы играем несколько последних лет, и никто не знает, что будет потом”, - говорит Максим Кононенко

- Максим! Почему именно клуб «Жесть» был выбран для презентации Вашей новой книги?

- Мы сидим в том же здании, где находится Дом культуры Министерства внутренних дел. Там на входе стоят милиционеры с палками. Помните, раньше, возле цирка стояли клоуны, которые зазывали на представления?! А вчера у меня была встреча с читателями в книжном магазине «Библио Глобус», который находится рядом с зданием Федеральной службы безопасности. Под нами находится часть действующих лиц из моей книги.

Максим Кононенко

-В новой книге Вы обижаете своих персонажей?

- У меня не было ни какого желания обижать своих персонажей, как это и было во Vladimir.Vladimirovich, однако они обижаются. Проект Vladimir.Vladimirovich длится 5 лет, за это время написано 1500 историй. За все это время я слышал два упрека от героев по поводу историй. Один упрек – от сотрудников компании «ЮКОС», которым не понравилось, как я освещаю происходящее с компанией, второй упрек от Виктора Шендеровича. Он этому упреку даже посвятил главу в своей книге.

- У Вас в книге много слов на разных иностранных языках. Вы их все знаете?

- Мой герой, он отличник, и он знает много языков.

- Около Вас стоит набор из машины, человека на лошади и фургон. С чем это связано?

- Ответ на этот вопросы вы узнаете в книге

Максим Кононенко

- Почему никого из героев Вашей книги сегодня нет на презентации?

- Они прекрасно понимают, что мне только это и нужно.

- Какую тему Вы бы не написали никогда?

- Это фэнтези. Это ведь придумать надо мир, которого нет. Я даже никогда не прочту фэнтези.
Максим Кононенко

Максим Кононенко – человек, известный всему русского Интернету как Mr. Parker. Знаменитый публицист, авто культового юмористического проекта Vladimir.Vladimirovich.ru, ведущий телепрограммы «Реальная политика» на канале НТВ, обозреватель газеты «Газета», шеф-редактор газеты «RE: Акция» и один из создателей «Буржуазного журнала». Первая книга Максима Кононенко, «Владимир Владимирович TM», разошлась в 2007 году тиражом 25 000 экземпляров.

С разрешения издательской группы АСТ представляем Вашему вниманию фрагменты из книги “День отличника”:

Книги

<…>

В лифт вместе со мной заходят: две незнакомые девушки, сотрудник отдела маркетинга Семен Новопрудский, слоняющийся без дела террорист и ночная уборщица. Девушки спорят о последнем романе Лимонова, уборщица практически спит, Семен улыбается мне и собирается что-то сказать, как вдруг террорист распахивает свой макинтош. Под этой малоподходящей к морозу одеждой у террориста немало пластида.
— Простите, — говорит террористу Семен, — я вижу, здесь нет детонаторов. Что-то случилось?
— Случилось, — бурчит террорист, отпуская полы макинтоша, — мы задыхаемся от несвободы.
— Да разве же? — улыбаюсь я огорченному террористу. — Вам предоставлены все условия для отправления своих национальных обычаев. Взрывайте что угодно, захватывайте что угодно, — но только уведомляйте власти о том, где вы будете праздновать. Чтобы эвакуировать людей и подыскать им другое рабочее место. Разве же здесь несвобода?
— А почему мы обязаны уведомлять власти? — горячо вопрошает террорист. — В конституции Д. России зафиксировано право на свободу собраний и политических акций.
— Мирных собраний, — поправляет террориста Семен, — и политических акций. А национальный террористический праздник — это не политическая акция. И уж никак не мирное собрание.
— Да отчего же не мирное? — не понимает террорист. — Разве ж мы злые?
Девушки забыли про Лимонова и с восторгом смотрят на спорщика. Ночная уборщица спит.
— Вы не злые, — успокаиваю я террориста, — но мы же живем в толерантной стране. И каждый из нас имеет полное право на свободу. Вы — на свободу терактов. Мы — на свободу покоя.
— Но вы-то все время в покое, — ворчит террорист, — а я уже третью неделю таскаю на себе этот пластид и не имею возможности спокойно грохнуть его. Разве же здесь справедливость?
— Сегодня, — говорю я несчастному и улыбаюсь, — сегодня в пять часов. На авиабазе в Шереметьеве. Зарезервирован целый сектор для взрыва грузовика с гексогеном. С артистами. Если вам хочется — езжайте туда. Осуществите свой план. Тем Другая Россия и отличается от старой России. Мы — общество открытых возможностей.
— Сегодня в Шереметьеве в пять? — переспрашивает меня террорист. — А откуда вы знаете?
— Я знаю, — умиротворяюще киваю террористу я. — Я — помощник министра свободы слова.
Девушки немедленно переводят глаза на меня. Ночная уборщица спит.
— Начальнички… — бурчит террорист и нажимает на кнопочку «Стоп».
Немедленно лифт останавливается, звякает кро¬отный колокольчик, и широкие двери с легким шипением раскрываются.
— Ну смотри, начальничек, — бормочет террорист, выходя из кабины в холл семнадцатого этажа, — если же сектор не зарезервирован — взорву его без всякого уведомления.
«Осторожно, двери закрываются», — говорите потолка кабины лифта социальный работник. И двери действительно закрываются.
Две молодые девушки смотрят на меня в полном восторге. Ночная уборщица спит.
— Интересно, — говорит про себя Новопрудский, — где он до вечера детонатор возьмет.
— Вообще это странно, — задумчиво говорю я, — вот мусульмане, например, всегда, когда надо, имеют заправленного красной краской силиконового барана и нож. А террористы почему-то пластид имеют, а детонаторов нет. Может, нам надо подумать о расширении программы федеральной поддержки малых народов?
— Я маркетолог, — отвечает Семен. — Я так понимаю: если спрос на теракт есть, то и детонатор найдется. А если на теракты спроса нет, то и пластид не поможет. Правильно я говорю?
Девушки немедленно переводят глаза на Семена. Ночная уборщица спит.
— Ну, в общем-то, правильно, — соглашаюсь с Семеном я.
Лифт останавливается на сорок четвертом.
— Это мой, — говорит Семен и выходит из кабины.
Девушки снова начинают смотреть на меня. Ночная уборщица спит.
— Мне на сто первый, — немного смущенно говорю я.
— А нам по барабану, — отвечает одна из девушек, и вторая хихикает. Ночная уборщица спит.
Девушки выходят на семьдесят пятом. Здесь обучают эстонскому. Я осторожно смотрю на уборщицу. Ночная уборщица спит.

<…>

В кабине лифта вместе с нами: какой-то сотрудник с документами в руках, почтальон с пачкой газет и клеткой воркующих голубей, а также подозрительного вида либер в широких клетчатых штанах и с прической статуи Свободы на голове. На шее у либера висит громадный, безвкусно выполненный золотой хьюман райтс вотч.
— Пожалуйста, не расстраивайтесь, — говорю я женщине в рыбном. — Сейчас мы поднимемся ко мне в кабинет, и вы все мне расскажете.
— В кабинет… — подпрыгивая и без всяких при¬ветствий говорит вдруг неизвестно кому молодой либер. Его интонации пренебрежительны, а руки не находят себе места. — Ща он поднимет ее к себе в кабинет, а? И че там?
— Простите? — осторожно спрашиваю я у либера.
— Ну че ты… — прыгает либер, и хьюман райтс вотч на его груди безобразно качается. — Ну че ты, простите… Ты че, тут самый демократический, да? Самый тут типа свободный? Эт че за чувиха с тобой? Проститутка?
Дама в рыбном вспыхивает подобно огню террориста. Я задыхаюсь от возмущения.
— Молодой человек! — произношу я как можно более стыдяще. — Что вы себе позволяете?!
— Че хочу, то и позволяю, — дергает плечами либер. — У нас тут, типа, свободная страна или че? Или ты, типа, за несвободу? Я не понял… ты че, не свободен? Может, мне тебя научить свободе, а? Чтоб ты телок невольных в кабинеты свои не таскал… Слуга, бля, народный… Ну че ты? Ну че ты?
Ситуация становится странной. Женщина в рыбном окончательно смущена. Сотрудник с до¬кументами делает вид, что ничего не происходит. Почтальон старательно пересчитывает голубей.
На либера я один.
И что же, что так? Ведь я — будущий правозащитник. И сейчас первостепенное право несчастной женщины на честное имя и непоруганную репутацию бесстыдственно попирается. Попирается вот этим вот юным хулиганом, экстремистом от демократии.
— Послушайте, юноша, — говорю я либеру, стараясь повторить интонации бесстрашного правозащитника Руслана Л инькова, — а вам не кажется, что ваше место слишком далеко от параши, чтобы зада¬вать мне такие вопросы?
— Че ты сказал?! — раскачивается из стороны в сторону либер. — Че ты тут вякаешь?! Я Тесак! Слышал, ты?! Я — Тесак! Я Латынину знаю!
И коротко, с локтя, либер бьет мне кулаком в лицо, прямо под правый глаз.
Женщина ахает. Почтальон еще старательнее считает своих голубей.
— Э!.. — говорит сотрудник с документами.
Но я уже чувствую, что его уверенность в превосходстве сломлена. Либер боится. Иначе бы он не стал распускать свои руки. А раз он боится, то мне стоит всего лишь усилить свое психологическое воз¬действие.
— Чем больше вы будете бить, — отвечаю я либеру, — тем сильнее будет мое сопротивление.
Либер прыгает в сторону и бьет мне ногою в живот. Подломленный, я сгибаюсь. Либер продолжает скакать по всей кабине лифта. Раскачивающийся золотой хьюман райтс вотч то и дело бьет его по подмышкам. Женщина смотрит на либера расширенными глазами. Почтальон вжимается в угол.
— Э!.. Э!.. — повторяет сотрудник с документами. Их бин зэр траурихь50. Свобода в опасности.
Я издаю незнакомый мне звук и бросаюсь на либера всей массой своего импозантного тела. Я все еще согнут, и кулак либера попадает в мое лицо откуда-то снизу, и сразу же в зубы. Мой рот заполняется кровью. Ненависть и стремление к сопротивлению заполняют все мое существо, но в этот момент я слышу пронзительный женский крик и следом за ним, пронзительный крик самого либера, ноги которого вдруг исчезают из поля моего зрения куда-то в сторону, а следом за ним проносятся тонкие щиколотки женщины в рыбном.
Я распрямляюсь и вижу, как женщина висит на сгорбленном либере, вцепившись руками в рога его прически. Либеру больно. Огромный хьюман райтс вотч беспомощно раскачивается у него между ног.
— Э!.. Э!.. — продолжает сотрудник с документами.
Почтальона уже не видно за клеткой.
В это мгновение тихонько тренькает и лифт останавливается. В открывшиеся двери, мимо недоуменных собравшихся выпрыгивает либер, а женщина в рыбном пытается добавить ему пинок под отвисший и клетчатый зад.
— Так его! — радостно вскрикиваю я. — Да!
Двери лифта закрываются, не успев впустить собравшихся пассажиров, и мы устремляемся вверх.
— Вам не больно? — спрашивает меня женщина.
— О, нет, — гордо и смело отвечаю я ей, трогая рукой надувающийся синяк. — Пустяки. Защищать права человека — наша работа. А это — издержки.
Почтальон и сотрудник молчат.
— Простите, — практически не слышно спрашивает меня женщина, — а чьи права вы только что защищали? Мои?
— И ваши, конечно, — отвечаю я ей, — ведь он пытался оскорбить вас. Но вообще, конечно, я защищал права человека. Я же готовлюсь стать правозащитником.
— Я что же, не человек? — удивляется женщина.
— Вы? — удивляюсь в ответ и я тоже. — Вы — не человек? А я-то все думаю, че это в рыбном… вы… вы правда андроид?
Женщина вспыхивает. По ее щекам текут слезы. Я, кажется, где-то ошибся.
— Ну, то есть, простите… — бормочу я растерянно. — Вы, конечно же, человек. Это я так… предположение. Я же знаю, что никаких андроидов не существует… что это все выдумки глумливых цепных псов сталибинизма…
Женщина уже практически рыдает.
— Да перестаньте же вы, — говорю я и мнусь, — сейчас вы мне все расскажете, и тогда уже я вас обязательно защитю… защищу… буду защищать.
Звоночек снова тренькает, и лифт останавливается. Это как раз наш этаж. Я пропускаю женщину врыбном вперед, выхожу следом за ней, а прямо за мной из лифта появляется почтальон. Автоматически замечаю, что сотрудник с документами — из посвященных. Он едет на этажи выше нашего. Там, до сто девятнадцатого, — все руководство. Включая и.о. президента. Выше, до сто сорокового, — Пентхауз. Те, кто выше и.о. президента. Туда лифт не ходит.
«Он был свидетелем моего героизма», — думаю я и довольствуюсь. Рукоподаю показаниям.

<…>

Максим Кононенко

Купить: Максим Кононенко – День отличника

Комментариев (1) Posted by Said on Суббота, января 26, 2008


You can follow any responses to this entry through the magic of "RSS 2.0" and leave a trackback from your own site.

One Response to “День отличника”

Post A Comment