ЛитБлог
Книжные новинки и рецензии на них
Filed under Разное

Книга получила более тысячи восторженных отзывов на Amazon.com, а права на перевод проданы в 16 стран.
Номинация на престижную детективную премию “Эдгар”.
Высшие места в списке бестселлеров “Sunday Times”.
И все это дебютный роман Джейн Шемилт “Дочь” – сенсация в детективном жанре!

Вы не подумайте, это довольно просто — не замечать чего-то очень важного.

Дженни, «Дочь»

Купить: Джейн Шемилт. “Дочь”

Лето 2016 года — время, когда вы откроете психологический триллер заново. В конце августа в издательстве «АСТ» выходит нашумевший дебютный бестселлер британской писательницы Джейн Шемилт «Дочь».

Дженни. Молодая, красивая, умная. Талантливый врач, способная художница. Кажется, у нее есть все, о чем можно мечтать: успешная карьера, деньги, обаятельный муж, известный нейрохирург, и трое замечательных детей: близнецы Тео и Эд и красавица Наоми.
Но в один прекрасный день все меняется. Наоми исчезает, и счастливый мир Дженни рассыпается, как карточный домик. Мужа, сыновей, дочери — тех, кого она знала и кому доверяла как самой себе, больше нет. Вместо них — чужие холодные люди и их секреты. Дженни не уверена, что хочет знать эту мрачную правду, но желание найти Наоми сильнее…
«Дочь» — первый роман Джейн Шемилт, который тут же принес ей мировую славу. Роман собрал более тысячи отзывов на «Amazon», был номинирован на детективную премию Эдгара Аллана По и занял высшие места в списке бестселлеров «Sunday Times». Права на перевод книги проданы уже в 16 стран.

“Неумолимо нарастающее от страницы к странице напряжение, которое взрывается потрясающим финалом!”
Mail on Sunday

“Трудно поверить, что эта зрелая и яркая книга – писательский дебют”.
Richard and Judy Book Club



Фрагмент из книги “Дочь”:

Часть первая
ГЛАВА 1
Дорсет, 2010
Год спустя
С наступлением ноября дни становятся короче. В саду на усыпанной яблоками траве деловито копошатся вороны. Возвращаясь от поленницы с охапкой дров, я наступаю на мягкий шарик. ъОн лопается, превращаясь в вязкую массу, прилипающую к подошве.
Мне зябко, но ей, наверное, сейчас еще холоднее.
Так почему я должна наслаждаться комфортом? Какое у меня право?
Близится вечер, в комнате темнеет. Я разжигаю камин, подсаживаюсь ближе к огню. В голове разгорается привычный незатухающий костер, в котором трещат и плавятся возгласы сожаления.
Ах если бы… Ах если бы я чуть внимательнее присматривалась к детям, прислушивалась к их разговорам, наблюдала и делала правильные выводы… Если бы можно было вернуться на год назад и начать все сначала…
Я бросаю взгляд на стол, где лежит подаренный Майклом альбом для рисования в кожаном переплете, и нащупываю в кармане халата огрызок красного карандаша. Он говорил, что рисовать картинки из прошлого полезно, это отвлекает. А сами картинки уже готовы в моем сознании. Скальпель в дрожащей руке, кружащаяся балерина в музыкальной шкатулке, аккуратно сложенные на прикроватном столике листы с записями.
На первой чистой странице я пишу имя дочери. Наоми. А ниже набрасываю контуры лежащих на боку черных туфель на высоком каблуке с длинными ремешками.

Бристоль, 2009
Днем ранее
Держа в руке айпад, она покачивалась в такт музыке. На шее оранжевый шарфик. Школьные учебники свалены рядом на пол.
Я тихо закрыла за собой заднюю дверь и поставила на пол пухлую сумку. Там у меня и стетоскоп, и шприцы, и коробки с лекарствами, и разные бумаги. День
сегодня выдался нелегкий. На прием записалась куча пациентов, да еще дважды пришлось выезжать на дом.
И, конечно, много писанины.
Прислонившись спиной к кухонной двери, я наблюдала за дочкой, невольно вспомнив лежащую в постели Джейд, маленькую девочку с руками в синяках.
Теперь-то я понимаю, что мне тогда в глаза попали капельки острого мексиканского соуса чили. Если слон повредил ногу, то ему в глаз брызгают этим соусом, и он отвлекается, пока люди занимаются лечением. Тео рассказал мне однажды такую любопытную подробность. Где он это услышал, не знаю. Так вот, я тогда смотрела и ничего не видела. Вы не подумайте, это довольно просто — не замечать чего-то очень важного.
Любуясь загадочной полуулыбкой Наоми — она в последнее время все чаще так улыбалась своим мыслям, — я представила, что рисую ее, стараясь
как можно точнее передать округлость щек. Тени делаю слабые, чтобы подчеркнуть светящуюся белизну кожи.
Она пританцовывала, и в такт неслышной мне музыке ее белокурая челка подпрыгивала, мягко падая на лоб. А вдоль линии роста волос поблескивали
капельки пота. Рукава ее школьного пуловера были подтянуты, и браслет с брелоками ритмично двигался вверх-вниз, почти соскальзывая с руки. Увидев его на ней, я обрадовалась, потому что считала браслет давно потерянным.
— Мам, ты здесь? — заметив наконец меня, Наоми сняла наушники. — Ну как, тебе нравится?
— Ты чудесно танцуешь.
Я подошла и быстро чмокнула дочку в румяную бархатистую щеку, вдохнув знакомый аромат лимонного мыла.
Резко отстранившись, она наклонилась, чтобы собрать книги.
— Да нет же, мама. — В ее тоне отчетливо проступали нотки раздражения. — Я говорю о туфлях. Ты что, не видишь?
Туфли были новые. Черные, с очень высокими каблуками и кожаными ремешками, туго оплетающими ее стройные ноги. Видеть такие туфли на дочке было странно. Ее обычная обувь — это кроссовки или лодочки из цветной кожи.
— Куда тебе такие каблуки? — Пытаясь смягчить тон, я неловко хохотнула. — Ты никогда не…
— Вот именно, никогда, — прервала она меня торжествующим тоном. — А теперь вот решила надеть.
— Но они, должно быть, стоят кучу денег. Ты потратила все, что у тебя было на карточке?
— Они такие удобные, — сказала Наоми, не обращая внимания на вопрос. — Словно созданы для меня. — Казалось, она не верила своему счастью.
— Но тебе нельзя в них выходить, дорогая. В этих туфлях ты выглядишь слишком экстравагантно.
— Ты это говоришь из зависти? Признайся. — На ее губах опять возникла та самая полуулыбка, какой я прежде не замечала. — Тебе тоже хочется иметь такие.
— Наоми…
— Но у тебя их нет, а у меня есть. Понимаешь, я в эти туфли влюбилась. Да, да, я люблю их теперь не меньше, чем Берти.
Произнося эти слова, она гладила пса по голове.
Потом повернулась и, широко зевнув, медленно пошла наверх, постукивая каблуками, которые издавали резкий металлический звук, как маленькие молоточки.
Дочка ускользнула к себе, так и не ответив на мой вопрос, который остался висеть в теплом воздухе кухни.
Я налила себе в бокал вина из бутылки, начатой Тэдом. Это что же получается? Наоми прежде мне не дерзила и не уходила посреди разговора.
Я убрала в шкаф свою сумку и, потягивая вино, принялась ходить по кухне, поправляя висящие на крючках полотенца.
Обычно она рассказывала мне все.
Повесив наконец пальто, я ощутила, что алкоголь слегка прояснил сознание. Да, все так и должно быть.
Странно, что меня это удивляет. Ведь я сама придумала такой порядок много лет назад. Я занимаюсь своей работой, которую люблю, и зарабатываю хорошие
деньги, но дома времени провожу меньше, чем другие матери. Зато мои дети имеют полную свободу и растут самостоятельными. Именно это мы с Тэдом и считали крайне желательным.
Я достала из чулана картошку и быстро вымыла под краном несколько клубней.
Впрочем, если подумать, то она нормально не разговаривает дома уже несколько месяцев. Тэд считает, что причин для тревоги нет. Переходный возраст. Девочка взрослеет.
От холодной воды закоченели руки. Я закрыла кран.
Взрослеет и одновременно отдаляется? Этот вопрос молотком стучал в моей голове, пока я искала в ящике картофелечистку. Прошлым летом в моем врачебном кабинете побывала юная девушка, не старше шестнадцати, у которой нежная кожа на запястьях была испещрена множеством красных линий.
Я встряхнула головой, чтобы избавиться от неприятного воспоминания. Но с Наоми вроде бы все в порядке. Никакого намека на депрессию. И эта ее новая
улыбка все же лучше, чем раздражительность. А то, что дома она не такая разговорчивая, как прежде, может быть связано с ее участием в спектакле школьного театра. Может, она размышляет над ролью. А может, над тем, какую выбрать профессию. В прошлом году она проходила летнюю практику в лаборатории Тэда.
Ей понравилось. Если она решит заниматься медициной, то исполнение главной роли в школьном спектакле повысит ее шансы на поступление в институт.
В приемной комиссии отдают предпочтение абитуриентам с широкими интересами. Такие успешнее осваивают профессию врача. Может быть, следует не переживать, а радоваться? Вот мне, например, преодолеть стресс от того, с чем сталкиваешься во врачебной практике, помогло увлечение живописью. Рисуя, я как бы перемещаюсь в другой мир, где нет переживаний и тревог. Мой мольберт с незаконченным портретом Наоми стоит наверху, в мансарде. К сожалению, в последнее время мне не так часто удается там скрываться.
Бросив картофельные очистки в мусорное ведро, я достала из холодильника сосиски. Тео любит их с картофельным пюре, с детства. А с Наоми я поговорю
завтра.
Примерно через час позвонил Тэд и сказал, что задерживается в больнице. Потом заявились близнецы — очень голодные. Эд поднял руку в молчаливом
приветствии и, наложив с верхом тарелку тостов, отправился к себе наверх. Было слышно, как он хлопнул дверью. Не сомневаюсь, что тут же была включена музыка и он плюхнулся на кровать с тостом в руке и закрыл глаза. Я еще не забыла, каково это, когда тебе семнадцать. Иногда очень не хочется, чтобы тебя тревожили, стучали в дверь и, что еще хуже, приставали с разговорами.
Тео, сверкая веснушками на бледном лице, выкрикнул что-то нечленораздельное и принялся поглощать тосты один за другим, быстро опустошая миску.
Наоми прошла к выходу через кухню. Влажные волосы свисали густыми прядями, закрывая шею. Пока она двигалась к двери, я поспешно затолкала ей в рюкзак сверток с сэндвичами, а потом несколько минут постояла в дверном проходе, глядя ей вслед. Школьный театр находился недалеко, на соседней улице, но Наоми вечно опаздывала. Она перестала бегать по утрам, всю энергию отнимал спектакль. Ни на что другое сил не оставалось.
«Пятнадцатилетняя Мария в исполнении Наоми Малколм выглядит не по годам зрелой». «Завораживающая игра Наоми делает Марию одновременно и не-
винной, и невероятно сексуальной. Мы присутствуем при рождении новой звезды».
Наверное, стоило переутомиться и немного понервничать ради подобных отзывов на форуме школьного сайта. Ей осталось сыграть еще два спектакля: сегодня и завтра, в пятницу. А потом все опять вернется в прежнее русло.

Дорсет, 2010
Год спустя
Сегодня пятница. Я это знаю, потому что к дому подъехала продавец рыбы, приземистая полная женщина. Это событие застает меня под лестницей, откуда я через мутное стекло входной двери наблюдаю очертания белого автомобиля. Она нажимает кнопку звонка и ждет, чуть покачивая головой и поглядывая на окна. Пусть звонит, сегодня я ее надежд не оправдаю. Это исключено. Ведь, открыв дверь, мне придется улыбаться и произносить слова, на которые нет никаких сил.
Я стою, застыв в нелепой позе, следя за движениями ползущего по руке паучка, затем перевожу взгляд на пыльный ковер. Наконец фургончик с шумом отъезжает.
В этот день мне необходимо быть одной. Переждать, затаившись, пока он кончится. По пятницам рана кровоточит особенно болезненно.
Через некоторое время я захожу в гостиную и беру альбом для рисования, который оставила вчера вечером у камина. Переворачиваю страницу с рисунком ее туфель и на следующей вычерчиваю наплывающие друг на друга серебряные кольца.


Джейн Шемилт (Jane Shemilt)
— британская писательница. Ее дебютный роман «Дочь» стал бестселлером и был номинирован сразу на несколько премий, в том числе на престижную премию Эдгара Аллана По («Эдгар»). Проживает в городе Бристоль, Англия, замужем за профессором нейрохирургии, растит пятерых детей.

Купить: Джейн Шемилт. “Дочь”

Комментариев (0) Posted by Said on Среда, августа 3, 2016


You can follow any responses to this entry through the magic of "RSS 2.0" and leave a trackback from your own site.

Post A Comment