ЛитБлог
Книжные новинки и рецензии на них
Filed under биографии

Не я выбирала эту жизнь, она сама выбрала меня.
Беназир Бхутто بینظیر بھٹو

Эта харизматичная красавица стала первой в мире женщиной, возглавившей мусульманское государство постколониальной эпохи. За годы правления она обрела статус, соответствующий статусу принцессы крови.

Она дважды занимала кресло премьер-министра, и лишилась своего поста в результате ожесточенной политической борьбы, раздирающей страну. Жизнь Беназир Бхутто полна драматических событий. Дочь одного из популярнейших лидеров Пакистана, Зульфикара Али Бхутто, повешенного генералом Зиёю в 1979 году, она выросла в богатой, уважаемой семье. Получив блестящее образование в Гарварде и Оксфорде, она возглавила правительство после казни отца, став в 1988 году самым молодым премьер-министром.
Поразительная автобиография Беназир Бхутто, впервые опубликованная около двадцати лет назад, это одновременно летопись истории Пакистана и история жизни женщины, погибшей от рук наемных убийц 27 декабря 2007 года.


Содержание книги “Беназир Бхутто. Автобиография”:

Предисловие
1. Убийство моего отца

ГОДЫ НЕВОЛИ

2. Узница в собственном доме
3. Воспоминания в аль-Муртазе: мое знакомство с демократией
4. Воспоминания в аль-Муртазе: снились мне башенки Оксфорда
5. Воспоминания в аль-Муртазе: предательство Зии уль-Хака
6. Воспоминания в аль-Муртазе: судебное убийство отца
7. Освобождение из аль-Муртазы: демократия против военного положения
8. Одиночное заключение в тюрьме Суккура
9. В камере матери в центральной тюрьме Карачи
10. Еще два года одиночного заточения

БОРЬБА С ДИКТАТУРОЙ

11. Годы ссылки
12. Смерть брата
13. Возвращение в Лахор и бойня 1986 года
14. Замужество
15. Новая надежда
16. Народ берет верх
17. Премьер-министр – и позже
Эпилог

С любезного разрешения издательства “Амфора” представляем отрывок из книги “Беназир Бхутто. Автобиография”:

11. Годы ссылки

- Мама!
- Пинки! Ты на свободе. Как я мечтала об этом дне!
Выходя из женевского аэропорта, оглядываюсь сторонам. Далекий горизонт. Бесконечное пространство после четырех стен. Глазам сразу не привыкнуть. Не верится. Я на воле.
Входя в квартиру матери, мы услышали звонки. У телефона Мир и Шах, они услышали по Би-би-си о моем вылете из Пакистана.
- Да, да, – заверяет их мама. – Она уже здесь. – Би-би-си можно верить.
Мир. Шах Наваз. Наши возбужденные голоса сталкиваются, сплетаются эмоции.
- Как вы там? – надрываюсь в трубку, прижимая ее к здоровому уху.
- Слава Богу, ты жива, – кричит Мир. – Завтра прилечу на тебя глянуть.
- Останься на недельку, я тоже прилечу, – просит Шах.
- Ох, Шах, к сожалению, не могу. Надо в Лондон к врачам.
Договариваемся увидеться, как только представится возможность.
Телефон звонит не переставая. На проводе Лос-Анжелес, Париж, Лондон – друзья и родственники матери поздравляют ее с прибытием дочери, с моим освобождением. Я от волнения едва шевелю языком, беседую только с Ясмин и доктором Ниязи, они позвонили из Лондона. Ардешир Захеди, друг родителей и бывший посол Ирана в Соединенных Штатах, прибывает с черной икрой. Вчера еще пленница, сегодня я свободна, рядом со мной мать и сестра. Мы вместе. Мы живы.
Брат Мир! Крошка с каштановыми волосами тянется ко мне, дергает за одежду.
- Позволь представить тебе твою тетушку, Фатхи, – обращается к дочери Мир, стоя передо мной в квартире матери на следующий день. Мне не чудится, он действительно рядом, я вижу, как шевелятся его губы, я слышу свой голос, я с ним разговариваю. Шумели мы много, но ничего не могу вспомнить из того, что наговорили друг другу. Брату двадцать девять, он чрезвычайно хорош собою. Глаза его то радостно сияют, то затуманиваются нежностью, когда он поднимает на руки и протягивает мне восемнадцатимесячную дочь. – Погоди, вот Шаха увидишь, – смеется Мир. В последний раз я видела Шаха 18-летним, почти мальчиком. Теперь ему двадцать пять, физиономию его украшают те самые усы, о которых он страстно мечтал в детстве.
Гляжу на поднимающееся над Альпами солнце, вдыхаю чистый холодный воздух. Прекрасно себя чувствую, несмотря на гудящее ухо и онемевшую щеку. По улице начинают сновать автомобили, опускаю взгляд на город, на участок перед домом. Никаких фургонов разведки и полиции, никакого «недреманного ока», ни застав и постов. Не чудится ли мне все это? Боль в ухе напоминает о реальности бытия и о цели моего приезда.
Тем временем весть о моем освобождении пронеслась над Европой, всколыхнула пакистанскую общину Англии. Там проживали в то время 378 тысяч пакистанцев. Когда мы с Санни прилетели вечером в Лондон, в аэропорту Хитроу собралась толпа. Раздавались политические призывы. Как будто я снова оказалась в Карачи.

Рассказывает Ясмин Ниязи, аэропорт Хитроу:

Трудно представить себе количество собравшихся в аэропорту. Пакистанцы, пакистанцы… конечно же, британские репортеры. Все стремились ее увидеть, пробиться к ней поближе. Она как будто восстала из мертвых, никто не ожидал увидеть ее снова. «Она что, ваша кинозвезда?» – спросил меня английский полицейский, вместе со своим коллегой пытавшийся сдержать напор толпы. «Она наш вождь, политический руководитель», – ответила я. «Политик?» – удивился «бобби».
«Вас депортировали?» – первый вопрос прессы. Ответ Беназир успокоил пакистанцев, собравшихся в аэропорту, и миллионы тех, кто услышал его затем по радио и прочитал в газетах. «Ни в коем случае. Я прибыла в Англию на лечение. Я родилась в Пакистане и умру в Пакистане. Дед мой похоронен там, отец похоронен там. Я не оставлю свою страну».
Ее ответ внушил надежду многим землякам, особенно бедным. «Я не оставлю вас, я буду с вами до последнего своего дыхания. Бхутто не нарушают обещаний», – только так можно было понимать ее слова.

* * *

14. Замужество

Личная жизнь моя радикально изменилась 29-го июля 1987 года, когда я согласилась выйти замуж по выбору моей семьи. Столь традиционный брачный союз оказался неизбежной платой за мой личный выбор образа жизни, за вступление в политическую борьбу. Мое чрезмерно заметное положение как лидера партии исключало возможность нормального развития событий: знакомство с мужчиной, сближение, брак. Любой «внеслужебный» контакт с лицом мужского пола неизбежно вызвал бы взрыв сплетен и домыслов, без которых и так-то не обходится жизнь никакого человека.
Для весьма и весьма многих жителей Востока такая форма брака и по сей день, скорее, норма, чем исключение. Однако мои родители заключили брак по любви, на основании собственного взаимного желания, и я поначалу не сомневалась, что последую их примеру. Зондаж насчет моих планов об устройстве личной жизни начался, когда я училась в Рэдклиффе. Родом я из одной из древнейших и известнейших семей Пакистана, а тогда стала к тому же дочерью премьер-министра.
Студенткой американского колледжа во времена пышного цвета «женского движения» я, разумеется, не сомневалась, что брак и карьера совместимы и ничуть не мешают друг другу. Я верила – как верю и сейчас – что женщина может совмещать профессиональную жизнь, жизнь с мужем и воспитание детей. И представляла себе, что брак заключу с человеком, столь же заинтересованном в своей карьере, как и я в своей.
Военный переворот все изменил. Хотя мне не перестали напоминать о необходимости вступить в брак, в первые годы военного положения я отказывалась даже разговаривать на эту тему. Как могла я наслаждаться счастьем личной жизни, когда отец томился за решеткой, а жизнь его висела на волоске.
После убийства отца я даже слышать не хотела никаких намеков на брак. По традиции, после смерти старшего или уважаемого члена семьи Бхутто браки членами семейства не заключаются в течение года. Но меня смерть отца настолько потрясла, что когда мать в 1980 году затронула тему моего замужества, я попросила ее подождать еще два года. И дело не только в уважении к памяти отца, а в том, что меня переполняла личная скорбь.
Отец часто затрагивал тему нашего будущего брака в разговорах со мною и Санам, когда мы еще были малыми детьми. «Нет-нет, не хочу я вас замуж отдавать», – смеялся он. – «Да ведь придется, никуда не денешься. Но если вы придете ко мне в гости из дома мужей ваших, и я увижу хоть одну слезинку в ваших глазах, услышу, что голос у вас дрожит – сразу поеду к вашим мужьям и отлуплю их толстой палкой, а вас заберу обратно домой». Конечно, он шутил, но сцены эти запомнились и тоже наполняли меня печалью. О замужестве думать не хотелось.
Когда прошли обещанные мною матери два года, я оказалась в тюрьме. Тоже неподходящее место для брачных мечтаний. Через три года меня выпустили, в Англии мать возобновила старые разговоры о браке, но я отговаривалась тем, что после одиночного заключения трудно схожусь с людьми, что надо мне сначала привыкнуть к нормальной жизни с окружающими вообще, а уж потом думать о столь близких контактах, как супружеские. И действительно, с трудом давались беседы даже с близкими людьми, малейший шум заставлял меня иной раз подпрыгнуть. «Надо сначала определиться с собой», – говорила я матери. – «Надо войти в колею нормальной жизни».
Свободный воздух Англии и всеисцеляющее время приводили меня в норму, а народ по-прежнему трепал меня по поводу замужества. Родственники то и дело подсовывали «идеальные» кандидатуры, коллеги и подруги тоже не переставали советовать с разной степенью серьезности и доверительности. Незадолго до встречи семьи в Каннах в июле 1985 года мама и тетушка Манна завели разговор о предложении семьи землевладельцев Зардари, желавшей женить своего сына Асифа. Тетушка Манна, как я узнала позже, весьма ответственно отнеслась к своей задаче, выспросив Зардари насчет образования, полученного их сыном (кадетский колледж Петаро и Лондонский центр экономики и политики), его занятий (недвижимость, сельское хозяйство, строительный бизнес), досуга (плавание, сквош и поло – собственная команда, «Четверка Зардари») и даже поинтересовавшись что он читает и читает ли вообще!
- Ну, до Беназир ему далеко, но читать он любит, – ответил на последний вопрос Хаким Али, бывший член Национальной ассамблеи, а ныне вице-президент Национальной партии Авами, состоящий в ДВД. Тетя Манна – давняя знакомая семьи Зардари, однако пожелала лично ознакомиться с потенциальным женихом. Доставленный к ней в гости, он ей приглянулся: ладный, стройный, спортивный. Удовлетворенная во всех отношениях, тетя Манна, не откладывая дела в долгий ящик, тут же позвонила в Лондон матери. Но очередная трагедия сорвала матримониальные планы.
Убийство Шаха потрясло нас всех. Матери я заявила, что замужество откладывается на год, а то и на два. Я даже не поинтересовалась, как зовут моего предполагаемого жениха из клана Зардари.
Тетушка Манна, однако, не поступилась своим кандидатом. Когда я вернулась в Пакистан в 1986 году, она тут же принялась меня уговаривать, склонять к браку с сыном семьи Зардари, наследником вождя стотысячного племени.

Беназир Бхутто – Родилась в Карачи в семье пакистанца и иранки курдского происхождения и была первым ребенком в семье. Ее предками были князья, правившие индийской провинцией Синд. Ее дед Шах Наваз Бхутто и отец Зульфикар Али Бхутто возглавляли правительство Пакистана. Зульфикар Али-хан Бхутто,получил европейское образование и воспитывал свою дочь вовсе не так, как было принято в исламских странах. В ранние годы Беназир посещала детский сад леди Дженнингс, затем училась в нескольких католических женских школах: Иисуса и Марии в Карачи, Сретения в Равалпинди, Иисуса и Марии в Мурее. Экзамены по курсу средней школы сдала в пятнадцать лет. В апреле 1969 года Бхутто поступила в Колледж Редклифф Гарвардского университета в США. Там, по ее собственным воспоминаниям, она «впервые почувствовала вкус демократии». Во время обучения в Гарварде и Оксфорде Беназир отличалась прекрасными ораторскими способностями и подавала большие надежды. В 1973 году с отличием окончила Гарвард и получила диплом бакалавра государственного управления. Осенью того же года поступила в колледж Леди Маргарет Холл Оксфордского университета в Великобритании, где до 1976 года изучала политологию, философию и экономику. После выпуска прослушала в Оксфорде углубленный годичный курс по международному праву и дипломатии. Во время учебы в Оксфорде Бхутто сначала была избрана членом постоянного комитета, а затем президентом престижного дискуссионного общества «Оксфордский союз». Её отец, Зульфикар Али Бхутто, в эти годы (до 1977) занимал пост сначала премьер-министра, а затем — президента Пакистана.

Комментариев (0) Posted by Said on Вторник, января 13, 2009


You can follow any responses to this entry through the magic of "RSS 2.0" and leave a trackback from your own site.

Post A Comment