ЛитБлог
Книжные новинки и рецензии на них
Filed under Разное

Сегодня исполнилось 50 лет со дня рождения выдающегося поэта и музыканта Александра Башлачева (1960-1988). Специально к его юбилею издательство «Амфора» выпустило уникальную книгу Льва Наумова – «Александр Башлачев: человек поющий», в которую вошли все стихи (включая прежде не публиковавшиеся), наиболее полная биография Александра Башлачева, редкие интервью, материалы и фотографии из
семейного архива.

В этой книге «Александр Башлачев: человек поющий» приводится наиболее полное собрание стихотворений Башлачёва, одиннадцать текстов публикуются впервые. Отличительная черта настоящего издания состоит в том, что большинство текстов представлено в виде транскрипций рукописей автора, а также распечаток, сделанных или отредактированных им. Кроме того, издание содержит подробную биографию поэта, список его выступлений, перечень аудио- и видео-изданий, библиографию и все интервью, которые он успел дать.

C разрешения издательства “Амфора” приводим фрагмент из главы “Стихи”:

I. Стихи

Вопрос о том, в каком именно виде следует публиковать тексты Башлачёва, не так прост, как это могло бы показаться. Поэт оставил катастрофически мало рукописей. В последние годы жизни Александр уничтожил, потерял и раздарил несколько тетрадей со своими текстами.
Создаётся впечатление, что его строки не могли уцелеть на бумаге. Таинственным образом они сохранились лишь на старых, осыпающихся бобинах и аудиокассетах. Полных авторских списков, к сожалению, не существует и в архиве семьи поэта. Стихотворения уже не раз публиковались по фонограммам, что, несомненно, позволяет воспроизвести их в наиболее поздней редакции, в неком каноническом виде, однако полностью нивелирует особенности авторского написания. Поэтому при составлении настоящего издания было решено поступить иначе.
Где это возможно, тексты приводятся по не черновым (с уверенностью назвать их «чистовыми» затруднительно) рукописям. Некоторые стихотворения были напечатаны Башлачевым на машинке, в таком случае указывается, что стихотворение «приводится по авторской распечатке».
Написание стихотворений воспроизводится точно, с сохранением авторской пунктуации, разрывов строк, переносов, написанием «е» или «ё» и прочего.
Тексты Башлачёва, разумеется, перепечатывались и другими людьми, например, для литовки в Рок-клубе. В архиве поэта имеется множество подобных документов, многие из них исправлены его рукой вплоть до знаков препинания. Таким образом, при отсутствии других источников, стихотворения «приводятся по правленым автором распечаткам».
Особое место среди источников занимают так называемые «распечатки Людмилы Воронцовой». Одно время Башлачёв жил в Ленинграде у своего друга Дмитрия Бучина. Там же жила и Людмила, которая перепечатала рукописи Александра, скрупулёзно воспроизведя все нюансы (подробнее об этом см. в биографии). Это делалось неоднократно, с учётом замечаний Александра, поэтому ценность этих документов бесспорна.
Два ранних стихотворения Башлачёва сохранились только в списках его возлюбленной, Анастасии Рахлиной. Некоторые приводятся по фонограммам или другому изданию.
Тексты следуют в хронологическом порядке. При одинаковой датировке они упорядочиваются по алфавиту. Различные варианты названия одного и того же стихотворения перечисляются через слеш. Для каждого текста указывается приблизительная дата написания (см. в биографии), а также источник, по которому оно приводится. По возможности, источник датируется.
Мы решили воздержаться от типовых комментариев, сопоставляющих различные нюансы исполнения Александром того или иного текста на той или иной записи из числа самых известных. При этом мы отмечаем различия между стихотворениями в разных документах. Тем не менее, по записям приводятся отсутствующие или изменённые строки и строфы.
Приводимая подборка стихотворений, от студенческого шуточного текста «Разлюли-малина» (1978) до резюмирующего четверостишья «И труд нелеп…» (1987), в наиболее полной степени отражают творческий путь поэта.

«Ты поутру взглянул в своё окно…»

Ты поутру взглянул в своё окно,
И небо было ласковым и ясным.
Тебе казалось — будет день прекрасным
И в нем чему-то сбыться суждено.

Тебе казалось — что-то впереди,
Такое, что не каждому дается.
Смеялся, как довольная смеется
Красавица, что в зеркало глядит.

Ты сознавал свой будущий удел.
И избранность, среди различных прочих.
Они казались до смешного проще,
И ты великодушно их жалел.

Казалось — много света и тепла
Тебе дано. И ты без сожаленья
Смотрел однажды, как по той аллее
Единственная женщина ушла.
Неслышно удалилась по аллее.

А то, что было где-то впереди,
То ни на шаг к тебе не приближалось.
Но торопиться некуда, казалось,
Ты это без конца себе твердил.

Чего ты ждал? Того ли ты достиг?
Плетёшься ты среди таких же ждущих.
И ненавидишь впереди идущих,
И презираешь всех, кто позади.

От солнца ты спешишь укрыться в тень.
И кутаешься, если дует ветер,
И вот уж вечер. Разве ты заметил,
Как он прошёл, единственный твой день?

1979
(Приводится по рукописи)

«Давно погашены огни…»

Давно погашены огни,
Но в зале старом
Тот музыкант не положил гитару…
Он просто не заметил,
Как они
Ушли, те двое-трое зрителей
Случайных…

Но ты, шагая сквозь свою пустыню,
Услышал, как к шагам твоим печальным
Вдруг примешался одинокий блюз…

Танцуй, танцуй свой одинокий блюз,
Танцуй, пока не свалишься однажды,
Танцуй, танцуй свой одинокий блюз,
Танцуй, пока не свалишься однажды…

Тогда тот музыкант неслышно встанет,
Раскланяется грустно — и растает…

И всё ж, пока бредешь через пустыню
Танцуй, танцуй свой одинокий блюз,
Танцуй, танцуй, пока не свалишься однажды…

1980 (?)
(Приводится по авторской распечатке)

«Гаснут восковые свечи…»

Гаснут восковые свечи.
За окном белым-бело
Это мне январский вечер
Выбелил оконное стекло.

Встану у замёрзшего окна
И в узоре чистых линий
Нынче мне особенно счастливой
Видится далёкая страна.

Прячутся в еловых лапах
Замки необычной красоты,
Кавалеры в новых шляпах,
Парки и летящие мосты.

По мостам бегут кареты
Мимо ледяных дворцов.
Там, среди цветов и света,
Кружится твоё лицо.

Кружится там синий снег.
Ты летишь в сиянии бала.
Каждый вечер — карнавалы.
Каждый вечер — фейерверк.

Синий снег горит огнем.
Синий лед пылает в люстрах.
В марте за моим окном
Будет и тепло и пусто.

1982
(Приводится по рукописи)

Подымите мне веки

Я не знаю имен. Кто друзья, кто враги,
Я здесь свой или гость, или, может быть, я здесь в плену…
Подымите мне веки.

Подошли с двух сторон. Навалились плечом.
Горячо. По спине течет пот. Но вот кто-то, тихо смеясь, объявляет мой ход.
Подымите мне веки.

Я не вижу мастей. Ни червей, ни крестей.
Я никак не могу сосчитать наугад, сколько карт у меня на руках.
Подымите мне веки.

Это кровь и вино, это мясо и хлеб.
Почему так темно? Я, наверно, ослеп.
Подымите мне веки.

1984
(Приводится по изданию: «Александр Башлачёв. Стихи», М.: «Х.Г.С.». 1997)

Тесто

Когда злая стужа снедужила душу
И люта метель отметелила тело,
Когда опустела казна,
И сны наизнанку, и пах нараспашку —
Да дыши во весь дух и тяни там, где тяжко —
Ворвется в затяжку весна.

Зима жмет земное. Все вести — весною.
Секундой — по векам, по пыльным сусекам —
Хмельной ветер верной любви.
Тут дело не ново — словить это Слово,
Ты снова, и снова, и снова — лови.
Тут дело простое — нет тех, кто не стоит,
Нет тех, кто не стоит любви.

Да как же любить их — таких неумытых,
Да бытом пробитых, да потом пропитых?
Да ладно там — друга, начальство, коллегу,
Ну ладно, случайно утешить калеку,
Дать всем, кто рискнул попросить.
А как всю округу — чужих, неизвестных,
Да так — как подругу, как дочь, как невесту,
Да как же, позвольте спросить?

Тут дело простое — найти себе место
Повыше, покруче. Пролить темну тучу
До капли грозою — горючей слезою —
Глянь, небо какое!
Сорвать с неба звезды пречистой рукою,
Смолоть их мукою
И тесто для всех замесить.

А дальше — известно. Меси свое тесто
Да неси свое тесто на злобное место —
Пускай подрастет на вожжах.
Сухими дровами — своими словами,
Своими словами держи в печке пламя,
Да дракой, да поркой — чтоб мякиш стал коркой,
Краюхой на острых ножах.

И вот когда с пылу, и вот когда с жару —
Да где брал он силы, когда убежал он?! —
По торной дороге и малой тропинке
Раскатится крик Колобка,
На самом краю овражины-оврага,
У самого гроба казенной утробы,
Как пар от парного, горячего слова,
Гляди, не гляди — не заметите оба —
Подхватит любовь и успеет во благо,
Во благо облечь в облака.

Но все впереди, а пока еще рано,
И сердце в груди не нашло свою рану,
Чтоб в исповеди быть с любовью на равных
И дар русской речи беречь.
Так значит жить и ловить это Слово упрямо,
Душой не кривить перед каждою ямой,
И гнать себя дальше — все прямо да прямо,
Да прямо — в великую печь!

Да что тебе стужа — гони свою душу
Туда, где все окна не внутрь, а наружу.
Пусть время пройдется метлою по телу.
Посмотрим, чего в рукава налетело.
Чего только не нанесло!
Да не спрячешь души — беспокойное шило.
Так живи — не тужи, да тяни свою жилу,
Туда, где пирог только с жару и с пылу,
Где каждому, каждому станет светло…

Январь 1986
(Приводится по изданию: «Александр Башлачёв. Стихи». М.: «Х.Г.С.». 1997)

Содержание книги “Александр Башлачев: человек поющий”:

I.Стихи
II.Биография
III.Материалы
IV. Интервью

Комментариев (0) Posted by Said on Четверг, мая 27, 2010


You can follow any responses to this entry through the magic of "RSS 2.0" and leave a trackback from your own site.

Post A Comment