ЛитБлог
Книжные новинки и рецензии на них
Filed under Разное

Джеки Кеннеди - икона стиля двадцатого века, образец элегантности и хорошего вкуса. Привлекательной жене президента Джона Кеннеди подражали женщины по всему миру, но за внешним благополучием скрывался клубок противоречий, страстей, а зачастую и трагедий.
Блестяще написанная биография дает нам представление о ней как о человеке, о ее детстве и юности, о браке с Кеннеди и жизни после убийства президента в 1963 году.

Жаклин стала всенародной королевой задолго до принцессы Дианы. На публике она казалась утонченной и как нельзя лучше подходила энергичному президенту, однако вдали от фотокамер Джеки позволяла себе злые шутки, порой бывала грубой и нетерпимой к молодым, богатым и красивым.
The Guardian

«Мемуары гейши» – одна из наиболее успешных серий издательства «Амфора», в которой вот уже третий год подряд бестселлер сменяет бестселлер. Серия стартовала с автобиографического романа самой известной гейши Японии Минеко Ивасаки. Ее рассказы легли в основу книги Артура Голдена «Мемуары гейши», по которой в Голливуде был снят одноименный фильм. Голден, однако, исказил многие факты в рассказе Минеко и добавил к описанию жизни гейш в Японии много вымышленных эпизодов. Тогда госпожа Ивасаки решила самостоятельно рассказать миру правду о жизни гейш. Ее книга «Настоящие мемуары гейши» побила все мыслимые рекорды продаж в США, а затем стала популярна по всему миру. Вслед за ней в серии вышли три книги «Мемуаров принцессы», написанные американской писательницей Джин Сессон на основе откровений принцессы Саудовской Аравии, а также книга «Как я была принцессой» Жаклин Паскарль.

Благодарим издательство “Амфора” за разрешение в публикации отрывка из книги “Американская королева. История жизни Жаклин Кеннеди-Онассис”:

ГЛАВА ПЕРВАЯ
ЗОЛОТЫЕ ГОДЫ

В моей жизни, да, думаю, и в жизни Джеки, это время было по-настоящему счастливым, хотя и слишком коротким. Все казалось таким простым. Нас еще не коснулись ни сложности, ни душевные терзания, ни страдания…
Ли Радзивилл, сестра Джеки, об их детстве на Лонг-Айленде

Жаклин с самого начала любила драматические эффекты, тщательно срежессированые, как в театре, выходы и уходы со сцены. Долгожданная малышка родилась двадцать восьмого июля 1929 года, намного позже положенного срока, в Саутхэмптонской больнице на Лонг-Айленде. Вообще-то девочка должна была появиться на свет в одном из госпиталей Большого Нью-Йорка, но Джеки в свойственной ей манере предпочла новомодный курорт Хэмптон. Она была первым ребенком Джанет Нортон Ли и Джона Верну Бувье III и родилась через год после их свадьбы в Ист-Хэмптоне, районе, который по праву называли «Уолл-стрит на море», где располагались комфортабельные летние резиденции ее бабушек и дедушек. Через несколько месяцев, в октябре 1929 года, крах Нью-Йоркской фондовой биржи серьезно пошатнул положение семейства Верну, и до конца жизни Джеки и ее младшую сестру, появившуюся на свет четырьмя годами позже, преследовал призрак возможной нищеты.
С раннего возраста Джеки наблюдала за патриархальными порядками в доме: мужчина главенствовал, а женщины играли второстепенную роль и боролись за его внимание. Девочка быстро усвоила правила этой игры, извлекая максимум пользы из сложившейся ситуации. Всю свою жизнь Джеки непреодолимо тянуло к самым влиятельным и успешным мужчинам. Двоюродная сестра как-то раз сказала об увлечении Джеки мужчинами типа ее будущего свекра, Джозефа Патрика Кеннеди: «Если бы Джеки оказалась при дворе Ивана Грозного, она бы сказала: «Ох, его просто никто не понимает!»
Двумя главными мужчинами для Джеки в детстве были ее дед по отцовской линии, майор Джон Верну Бувье-младший и отец, Джон Верну Бувье III. Летом вся жизнь в поместье Ласата, в особняке, увитом плющом, сосредотачивалась вокруг Джона Верну Бувье-младшего, которого десять внуков звали Дед Бувье, а все остальные — просто Майор. Дом занимал стратегически выгодную позицию — недалеко от океана и от знаменитого Мейдстоун-клаба, центра светской жизни в Ист-Хэмптоне, где супруги Бувье в 1926 году и приобрели коттедж. В Ласате Майор был не только непререкаемым авторитетом в собственном доме, но и небезызвестным светским персонажем. Бывший адвокат наслаждался звуками собственного голоса и регулярно произносил речи в День поминовения на публике, открывая тем самым летний сезон. Когда чета Бувье впервые приехала в Ист-Хэмптон летом 1912-го, это местечко с его одноэтажными домиками, прудиком для уток, окруженное песчаными дюнами, казалось совсем простеньким по сравнению с более рафинированным Саутхэмптоном. Еще дальше от океана до самого горизонта простирались картофельные поля. Сначала Бувье жили на Аппакок-роуд в трехэтажном особняке с верандой, который носил гордое название Уайлдмур, что в переводе означает «Дикая пустошь», а в 1925-м жена Майора, Мод, купила Ласату на деньги своего отца, и только в 1935 году Майор, унаследовав значительное состояние после смерти дяди Майкла Чарльза Бувье, выкупил дом, где и жил на широкую ногу, да так, что после его смерти семья разорилась.
Каждый год в мае многочисленные отпрыски Бувье покидали свои квартиры на Парк-авеню и перебирались на лето в Ист-Хэмптон. Ласата на языке индейцев означает «спокойное место», но это название совершенно не подходило для новых хозяев, отличавшихся весьма бурным темпераментом. Поместье занимало двенадцать акров. Здесь имелся теннисный корт, конюшня на восемь лошадей, где над каждым стойлом позолоченными буквами было написано имя обитателя, склад жокейского снаряжения, площадка для выездки и выгула, большой огород, беседка, увитая виноградом, и «итальянский садик» Мод, окруженный классическими статуями. Бувье расписывали приобретение как «поместье, отстроенное на английский манер», что явно не соответствовало его размерам, хотя страсть к преувеличению была у всех Бувье, как и у главы семейства, Майора, в крови.
В Ласате круглогодично жил только садовник, по совместительству сторож, Пол Юска, но слуги играли немаловажную роль в жизни обитателей поместья, особенно Полин, бывшая няня и гувернантка, служившая у Джона Верну Бувьера экономкой в Натли, штат Нью-Джерси, когда семья не была еще столь богата, и Эстер, игравшая на бирже и на скачках, и в любой момент готовая ссудить хозяевам нужную сумму наличкой.
Хотя Майор и гордился своим воинским званием, однако на военной службе пробыл не так уж долго. Он получил юридическое образование в Колумбийском университете. Двадцать второго июля 1918 года пятидесятидвухлетнему Бувье, приписанному к военно-юридической службе резервного корпуса армии США, было присвоено звание майора, а пятью месяцами позже, в декабре 1918 года, его с почестями проводили на пенсию. Впоследствии Бувье стал партнером в фирме своего дяди, офис которой находился на Уолл-стрит.
Джон Верну Бувье-младший был энергичным человеком, порой весьма громко выражавшим свои эмоции. Воскресенье традиционно считалось семейным днем, когда младшие Бувье собирались либо в квартире Майора на Парк-авеню, после мессы, на которую он водил внучек, либо летом в Ласате на воскресный обед. Семейство усаживалось в столовой за огромный дубовый стол. Подавали обычно ростбиф и домашнее персиковое мороженое, которое готовил водитель-француз. Мод постоянно находилась в тени супруга, давая распоряжения из своей комнаты на втором этаже, поливая цветы или присматривая за домом. Майор же являлся центральным персонажем, чье присутствие невозможно было не заметить, в том числе и из-за громкого голоса. Постепенно былая красота Мод поблекла, черты ее исказила водянка, из-за чего Мод приходилось даже в жару носить длинные широкие юбки, чтобы скрыть отекшие ноги, а Майор, которому исполнилось шестьдесят пять в тот год, когда родилась Джеки, выглядел значительно моложе своих лет. Сам он утверждал, что сохранился так хорошо благодаря контрастным ванным — когда глава семейства принимал водные процедуры, на весь дом разносились громкие возгласы недовольства.
Майор был щеголем: по воскресеньям он неизменно надевал коричневым твидовый пиджак, белоснежную рубашку с накрахмаленным воротником, белые льняные брюки, черные носки и белые туфли. Бувье очень гордился усиками а-ля Эркюль Пуаро, которые по утрам аккуратно расчесывал и наносил специальный воск для придания желаемой формы. Он разъезжал на красном автомобиле «Фрэзер Нэш» с откидным верхом и весьма примитивной коробкой передач. Пять минут мотор ревел как зверь, пока глуховатый Майор по вибрации пола не понимал, что машина готова к старту, после чего Бувье резко нажимал на газ, и автомобиль несся с опасной скоростью (водитель, увы, был не только туговат на ухо, но и подслеповат) по направлению к старинной католической церкви Святой Филомены, выбрасывая из-под колес гравий и мелкие камни. А потом, за обедом, Майор вынимал слуховой аппарат и сочинял стихотворение для одной из внучек, не обращая внимания на жаркие споры за столом.
Стихи выходили скверные и излишне витиеватые, но тем не менее увлечение поэзией передалось и Джеки, любимице Бувье. Как писала Ли, «дед обожал Джеки, очевидно чувствуя в ней громадный творческий потенциал. Они обменивались цветистыми письмами. Не знаю, дедушка ли внушил сестре любовь к поэзии, но Джеки стала интересоваться ею в раннем возрасте, чем очень его порадовала. Они относились друг к дружке очень нежно, и смотреть со стороны на общение Джеки с дедом было одно удовольствие. Помню, он приходил на «Мэдисон-сквер-гарден» на скачки, в которых участвовала Джеки, терял контроль над собой, начинал кричать, топать ногами. Это было забавно и трогательно. Мне кажется, если бы не привязанность Джеки к отцу и дедушке, она никогда не стала бы такой сильной, независимой личностью, какой являлась, поскольку нашу семью трудно назвать нормальной…»

Комментариев (0) Posted by Said on Четверг, ноября 19, 2009


You can follow any responses to this entry through the magic of "RSS 2.0" and leave a trackback from your own site.

Post A Comment